Обычным днём Штанмайера вызвали «наверх», он традиционно взял с собой Дитриха и погнал того с отчётом на кафедру. Доцент взошёл на возвышение, оглядел кривые лица собравшихся, прокашлялся и заговорил своим мерзким голосом:

— Господа! Все вы давно знаете, что группа Штанмайера изучает теоретическую связь реальностей и её практическое использование. К сожалению, к магически отсталой реальности у нас нет доступа, потому мы собираем сведения о предполагаемом нами с высокой вероятностью попаданце. Об Артёме Большове.

Дитрих налил себе из графина половинку и, отпив, продолжил:

— Что мы, так сказать, имеем фактически? В его мире тоже происходят техногенные катастрофы, что предполагает наличие техники. Вы возразите, что попаданцу могли вовремя проломить череп тяжёлым предметом? Мы тоже не исключаем такой возможности, но более склоняемся к версии катастрофы.

Дело в том, что мы провели психологический анализ Артёма и можем уверенно утверждать — он точно не жертва. Попаданец довольно быстро освоился со своим положением. Довольно хорошим положением, боярину в Гардарике доступно очень многое. Намного больше, чем всем остальным.

Однако разве попаданец сосредоточился на доступных боярину наслаждениях? Нет! Он агрессивно использует боярство для достижения своих целей. Его учёба в Корпусе и всё, что он делает, лишь добавляют ему трудностей, но он готов к осложнениям.

Дитрих снова пригубил из стакана и продолжил:

— Итак, господа, Артём не считает себя жертвой судьбы или обстоятельств, он навязывает судьбе свою волю. В его мире есть техника. Мы сделали анализ редких заявлений Большова и можем говорить, что попаданцу не было и двадцати лет. В этом возрасте люди очень агрессивны.

Что же он делает, став боярином? Большов говорит, что Европу ненавидит и объявляет нам войну. Не вдаваясь пока в суть, скажу, что это очень личное заявление. Такое может быть вызвано лишь своими переживаниями. Учтём это и обратим внимание на содержание. Вывод прост, в его мире Европа что-то сделала его Родине.

Мы не можем уверенно утверждать, что попаданец непременно русский, но то, с каким упорством он создаёт и преодолевает трудности, просто не оставляет нам другого вывода.

Итого: Родине некоего молодого русского в его мире Европа по-настоящему сделала больно. Не насмерть сделала, ещё остались там русские, и у них есть техника. Но, господа! В его мире Европа победила или побеждает его страну!

Даже Штанмайеру стало интересно, и он со всеми вместе внимательно слушал. Дитрих же пригубил из стакана и заговорил далее: