Авдей и Мухаммед срываются с места, куда-то бегут. «Москвич» пытается рывком уйти, но скаты уже пробиты. Я ещё опускаю стекло и луплю супостата очередями…

— Ну, хватит уже палить, Тёма! — доносится до меня женский крик.

Делаю паузу. Авдей и Мухаммед со стволами наготове осторожно подходят к изрешеченной пулями машине врага. В открытых окнах никого не видно. Авдей страхует, Мухаммед рывком открывает заднюю дверцу и сразу стреляет. Под прикрытием его огня Авдей подбежал к машине и палит внутрь.

— Тёма! Ну, сколько тебя звать? — кричат от дома Катиным голосом.

Вылезаю из «Волги» с автоматом. Открыты в квартире три окна, в двух Надя и Клава стоят суровые с пистолетами, а в третьем Катя тоже с пистолетом мне улыбается. Подхожу к ней и говорю:

— Привет. А что вы делаете?

— Привет, — сказала она. — Мы тебя так встречаем.

— А как Света? — спросил я. — Не болеет?

— Нормально Света, — ответила Катя. — Папу ждёт.

— Так надо звонить в полицию! — вернулся я к делу.

— Миланья уже позвонила, — сказала Катерина. — Подожди следствие.

— Ага, — кивнул я и недовольно проворчал. — А вы закрывайте уже окна! Ещё простынете.

Девчата без возражений опустили рамы, и я задумчиво обернулся к врагам. Мдя. Опять Быстрову никого не оставили для допроса…

* * *

Полиция приехала почти сразу, едва я подошёл к «Москвичу» посмотреть. Ребята выскочили из чёрных автомобилей, навели на меня, Авдея и Мухаммеда штатные «ТТ», попросили бросить оружие и прилечь на асфальт носами вниз.

Странно устроена психика. Во время нападения я ничего не ощущал, а на Катю вообще глупо сердиться. Так что вся моя злость на врагов досталась полицейским.

— А ну сами на пол, пёсики! — гаркнул я громовым голосом.

Если что сам немного испугался — такого рёва я от себя не ожидал. Потом дошло, что заорал в эфире и слышал себя только я, а не-магам грозный голос лишь казался.

Но им хватило и этого — пистолеты выпали из ослабевших рук и подкосились ноги. Нет бы я так догадался воздействовать на врагов! Аж неловко перед людьми. Подъехала ещё одна машина, из неё вышел бледный опер Быстров и сказал:

— Ну, хватит тебе, боярин. Отпусти парней.

— А разве я их держу? — не понял я.

— Таки да! — воскликнул Дима. — Я тут маг на секундочку, и то еле на ногах!

Я сосредоточился на себе и убрал все воздействия из эфира. Парни завозились на асфальте, стали вставать. Авдей и Мухаммед уставились на смущённого меня с интересом. Порозовевший опер приступил к обязанностям:

— На тебя опять напали?

Я кивнул.

— Ну, давай тогда, рассказывай с самого начала со всеми подробностями, кто, где находился и что делал.