На физкультуре я вполне ощутил отсутствие Авдея и Мухаммеда, мне их будет сильно не хватать! Клава и Надя со всей серьёзностью старались мужиков заменить, а я их привычно уже сильно не бил.

Обедали обычным составом, как всегда, без разговоров. После обеда доктор Павел Фёдорович осмотрел Свету, Катю и даже меня хотел посмотреть. Он сказал, что пока будет нас навещать, но уже сейчас нужно Кате записаться в поликлинику. Доктор ждёт повестку, а в частной клинике сделают госпиталь. Павел Фёдорович на всякий случай простился и ушёл.

Вместе с Катей переговорил с отцом Василием. Пока Совет финансов лишь остановил все банковские операции, кроме запланированной инкассации предприятий. Завтра думы признают войну общей, тогда объявят военное положение, и советы получат чрезвычайные полномочия.

Я могу сделать ручкой всем своим складам с товарами, а предприятия перейдут под прямое управления Совета обороны. Земли пока переходят думе Москвы, и она будет решать с оплатой аренды.

Деньги на счетах заморозят, их уже ни на что толком не потратить. Будут выдавать по письменному заявлению на самое необходимое. Но есть и хорошие новости! С началом большой войны не начисляются проценты по кредитам! Правда, по вкладам тоже проценты остановят.

А ему, отцу Василию, более у меня делать нечего. Будет он ждать повестки из военкомата и благословения от Церкви, но обещает за меня молиться. На этом он встал, осенил себя знамением, попросил прощения и поклонился.

Я и Катя тоже поднялись, поклонились батюшке и попросили прощения, после чего впервые проводили его до двери. Катя снова стояла со Светой на руках, а Миланья плакала и крестилась.

Вернулись в кабинет и занялись уроками, занятия никакая война не отменяет. Разобрали задачу, и в кабинет пришла Миланья. Мой новый водитель просит его выслушать. Я велел приглашать.

Парень застенчиво поздоровался и положил на стол прошение об отставке. Он не хочет ждать повестку и завтра пойдёт добровольцем — сейчас шофёры очень нужны.

Я подписал заявление, встал и прошёл к сейфу…

Парень заявление забрал и смущённо проговорил, что у него ещё сегодняшний день. Но он же всё равно ездит пассажиром. И ему бы побыть дома лишние часы.

Я вынул из сейфа тысячу рублей и протянул ему, сказав:

— Оставь семье. Беги к ним, боец, вернись только с войны.

— И тебе вернуться, — ответил он, принимая деньги. — Прощайте.

Он ушёл, и я вернулся на место. Катя, ласково на меня глядя, спросила добрым голосом:

— Один поедешь на футбол?

Ну, весна ведь уже началась!

— Дальше всё серьёзно, — проворчал я, листая учебник. — Лучше посмотри, как интересно…