Авдей же с Мухаммедом тоже не исключали извинений, но когда меня убьют. Или, другими словами, не верили они заявлениям бояр, кто за меня заступился. Ведь если меня не станет, то и говорить будет не о чем. Другое дело, что вызывать меня после публикаций должны реже, но тех, что уже заняли очередь, какие-то статейки точно не смутят.

Задумчивый я слушал их в гостиной. Задумчиво слопал ужин в столовой. И задумчиво шёл за Катей в спальню…

Ну, там задумчивость меня покинула. А после завтрака Катя твёрдо сказала, что поедет со мной, она всё должна сама увидеть. Я хмуро ей разрешил и подумал про себя, что и раньше не мог больно-то запретить. Её удерживало лишь моё отношение. Ещё немножко порабощение, но я ведь Катю люблю.

Шли мы через лес, держась за руки. У камня учтиво поздоровались с одним ректором. Противник, средней комплекции господин, меня откровенно разглядывал. Запомнился вдумчивый взгляд его зелёных глаз. И ботинки с шипами. Только тот ещё к ним не привык, ходит напряжённо.

Предложение извиниться отвергнуто. Кате отдаю шинель и шапку, мы взяли пистолеты. Я один поклонился камню и пошёл на позицию. По сигналу оборачиваюсь и снимаю револьвер с предохранителя.

Враг осторожно приближается, так же боится упасть на снегу. Медленно поднимает револьвер и с пятидесяти метров стреляет:

— Бах!

Я почувствовал его злость и вовремя ушёл от прицеливания. Он делает ещё три шага вперёд, и новая вспышка злобы.

— Бах!

Отпрыгиваю в сторону и думаю немного удивленно, что он вот с этим пришёл убивать меня⁈ И противник вдруг ускоряется, шарахнуло всплеском злобы. Его безумные от жажды убийства глаза, пистолет смотрит прямо на меня…

А я смутился. Выстрелов почему-то нет. Злоба есть и не проходит, а выстрелов нет. Живой человек не может так сбрендить, чтобы подставляться под пули. И злость какая-то ненастоящая. Я видел глаза горностая в бешенстве, я точно знаю.

Вот вижу, как он бежит ко мне, наведя ствол, чувствую злость, но не верю…

Ба! Да он же совсем не боится упасть! Он просто должен так злиться и бежать! Должен!

И что должен делать я, если поверил? Да палить и не попадать в фантом! Ладно, первые секунды сойдут за оторопь, потом секунда на сомнения — всё это время я тут думаю, а фантом бежит. Но скоро я должен открыть огонь по призраку.

А его хозяин осторожно ко мне приближается и напряжённо на меня смотрит. Чтоб не съехал. Ну, будь пока по-твоему…

— Бах! Бах! Бах! — стреляю с колена с секундным интервалом.

А он ведь только внушает, за внушением меня не чувствует…

— Бах! Бах! Бах! — продолжаю огонь с той же позиции, как дурак.