– Давайте, только быстро.

Он отставил чашку и подошел к алтарю. Удивления на его лице было ни на грамм. Видимо, в храме, где венчают сразу, жрецы ко всему привыкли.

– Ваши имена?

– Я Крум, – отрапортовал мой внезапный жених. – А это… Хм. Действительно. Ты-то кто?

Я открыла рот. Закрыла. Бесполезно пытаться извлечь из него звуки.

– Без имени невесты я вам свидетельство о браке выдать не смогу, – нахмурился жрец.

Идея пришла мгновенно. Я запустила руку в карман, вытащила Леща и продемонстрировала его жрецу и Круму. Лещ, оказавшись на свету, выпучил глаза еще сильнее. Его хвост беспомощно шлепнул по моему запястью.

– Тебя зовут Лещина? – охнул жених.

Я мотнула головой, жрец хмыкнул. Крум почесал подбородок, рассматривая моего питомца. Потом меня. Потом снова питомца.

– А, – протянул он. – Деверика?

Не ожидала. То ли я слишком очевидно тыкала в Леща, то ли парень очень сообразительный и сумел перевести название рыбы на один из местных диалектов. Приятный бонус к красивой внешности. Я убрала питомца обратно в карман, и он был рад вернуться в темноту.

– Погоди, – сказал Крум, провожая его взглядом. – Ты носишь с собой живого леща?

Я передернула плечами. Мол, и что с того? У всех свои странности.

– Носи на здоровье, – протянул он. – Правда, от тебя из-за этого пахнет рыбой.

Я беззвучно фыркнула. Жрец, устав ждать, пока мы намилуемся, прокашлялся и начал обряд.

– Согласен ли ты, Крум, взять в жены эту женщину?

– Так точно, – ответил Крум без запинки.

– Согласна ли ты, Деверика, взять в мужья этого мужчину?

Я энергично закивала. Жрец уставился на меня. Крум тоже. Даже Лещ в кармане, кажется, прислушался. Пауза затягивалась.

– Без ее словесного подтверждения поженить вас не имею права, – сказал жрец с ноткой раздражения. – Порядок есть порядок.

Я коснулась Леща в кармане, потянулась к ниточке ментальной связи. И Лещ – мой верный, мой бестолковый, мой гениальный Лещ – издал скрежет.

Это был не голос. Даже не звук. Скорее вибрация, чудесным образом преобразовавшаяся в подобие слова. Получилось согласное чмоканье, отдаленно напоминающее «да».

Жрец поперхнулся, Крум выгнул бровь. Я сделала самое невинное лицо, на какое была способна.

– Ну и голосочек у тебя, – хохотнул жених.

– Это самый странный обряд, который я проводил, – сообщил жрец в никуда. – Но мне некогда разбираться. Чай стынет.

Он сделал пасс рукой и подытожил:

– Объявляю вас мужем и женой. Можете поцеловать избранницу.

Крум шагнул ко мне. Его лицо оказалось слишком близко. Я видела, как дрогнули его ресницы, как приоткрылись губы. Он наклонился. Я отскочила. Крум замер. На его лице отразилась сложная гамма чувств – от удивления до обиды.