– Нет! – закричала я и протянула руку.
Мой бестолковый гениальный Лещ сиганул из воздуха в мою ладонь. Его окутало магическое сияние магии моего отца. Я перехватила его поудобнее, подпрыгивая на хвосте, и ринулась к Ункуле. Размахнулась и обрушила Леща на ее голову. Шмяк! Ункула взвизгнула, попыталась закрыться щупальцами. Я ударила еще раз. И еще. Лещ работал как дубина, и это явно не причиняло ему боли. Противоударный магический питомец… Точнее, ударный!
– Сама получай! – орала я, лихо прыгая. – За голос, за отца, за Крума!
Колдунья попятилась, закрываясь щупальцами, но Лещ был неудержим. Входил в раж. Кучные глаза горели боевым азартом, какого я у него никогда не видела.
Последний удар. Ункула покачнулась, закатила глаза и рухнула на палубу. Щупальца опали безвольными шлангами. Я сорвала с ее шеи флакон с моим голосом и со всей силы разбила о палубу. Вырвался голубой огонек и метнулся к моему рту, истаяв. Мой голос снова мой! Сделка разорвана. Я сидела близ поверженной колдуньи, сжимая в руках Леща. Тот пучил глаза и раздувал жабры. Дракон кружил над кораблем, отец парил у борта, сжимая в руке отвоеванный трезубец. Полицейские маги заковывали бесчувственную Ункулу магическими наручниками.
Я перевела дух. Вот и все. Свадьба сорвана. Злодейка повержена. Оружие возвращено.
И посреди всего этого разгрома валялся мой муж-оборотень и вилял хвостом. Живой!
Глава 12
На палубе царила тишина – особенная, какая бывает только после хорошей бури. Полицейская девица деловито стояла над Ункулой.
– Я Ивона, старший магистр магической полиции, – представилась она. – Вы, Ункула, имеете право хранить молчание. Все, что вы скажете, может быть использовано…
Магистр осеклась. Ункула лежала на палубе в окружении опавших щупалец и не подавала признаков осознанности. Лишь грудь тяжело вздымалась.
– А, она без сознания, – констатировала Ивона и махнула рукой коллегам. – Пакуйте ее в карету, как только причалим, и в участок.
Над кораблем вспыхнула в лучах полуденного солнца золотистая чешуя. Дракон издал победный рык, от которого уцелевшие цветочные гирлянды осыпались дождем лепестков, и улетел куда-то в сторону леса.
Придерживая Леща, я подползла к Круму. Он приподнялся и сел, привалившись спиной к перевернутому алтарю. Одежда висела лохмотьями, шерсть на боку стояла дыбом.
– Выжил, – прохрипел муженек.
– Дурак! – мой голос звучал чисто и звонко. – Ты же не знал, что чары превращения в пену на тебя не подействуют!
– Ну да, – согласился он. – Но не подействовали же.
– Это чары против морских созданий, – просветил мой отец.