Ладно. Раз великие импровизаторы не справились, значит, действовать надо мне. Разжав пальцы, я ушла под воду. Нырнула глубже и бросилась вверх, разгоняясь плавниками. Вылетела из воды свечой, поднимая за собой целую волну, которая обрушилась на палубу. В воздухе я поджала хвост, уворачиваясь от мачты, и поняла, что лечу прямиком в толпу.

Ой-ой. Сейчас будет больно!

Но чьи-то руки поймали меня – умело, крепко, привычно. Крум. Прижал к груди, устояв на ногах, хотя сила удара должна была свалить кого угодно. Я ухватилась за его плечи, чувствуя, как колотится сердце.

Гости опешили. Советник Горазд, стоявший неподалеку, вытаращился на мой хвост, торчащий из-под платья, с непередаваемым выражением.

– Все нормально, – сказал Крум отцу. – Я знал.

– Простите, – пробормотала я.

Были и хорошие новости. Волна задела Ункулу! Окатила с головой, и магия иллюзии таяла. Пара секунд, и она явилась всем в настоящем облике – грузная, рослая, с копной белых волос. Кожа ее была сероватой, как у глубоководной твари, никогда не видевшей солнца. А из-под подола разорванного платья вырвались щупальца. Черные, блестящие, с присосками.

По палубе прокатился вопль, гости бросились врассыпную. Жрец сдернул с головы золотой обруч и побежал куда глаза глядят. Остались только самые стойкие. Или самые любопытные.

Принц стоял столбом, с его волос по-прежнему капало. Позади меня кто-то охнул. Я обернулась. Дама с короной на голове оседала на руки мужчине с посеребренными висками и короной чуть побольше. По всей видимости, королю. Он держал супругу с выражением человека, которого невозможно удивить.

– Любимый, – проворковала Ункула, простирая щупальца к Стояну, – когда я высохну, то превращусь обратно в прекрасную деву. А после нашей свадьбы останусь ею навсегда!

Стоян попятился.

– Что ты такое?!

– Я морская колдунья, – в ее голосе, все еще моем, прорезалась напыщенность. – После нашего брака я стану могущественнее и поделюсь своим могуществом с тобой. Мы будем править и на суше, и в море!

– В смысле, после нашего брака? – пискнул принц.

– После консуммации, естественно. Но ты не переживай, я буду в распрекрасном облике. В том, который ты так полюбил.

Повисла пауза. Ункула ждала. Оставшиеся на палубе гости затаили дыхание.

– Понимаешь, – пробормотал Стоян, заливаясь краской, – не получится. У меня… это… мужская немощь.

– То есть? – громко переспросил Крум. – Его высочество импотент?!

Стоян стал пунцовым, гости смущенно переглянулись. Я мысленно застонала. Ну зачем же так вслух?

Ункула багровела. Ее лицо наливалось краской гнева, щупальца хлестали по палубе, сшибая цветочные гирлянды. Еще немного – и ее просто разорвет от злости. Вот была бы победа.