Мимо нас, стараясь не наступать на щупальца, прошел Стоян. Остановился, невозмутимо поправил мокрый камзол и кивнул Ивоне:
– Благодарю за службу.
– Работа такая, – отозвалась та.
Принц покосился на мой хвост. Ничего не сказал – только вздохнул и двинулся к королю с королевой. Ее величество очнулась от обморока, но лучше бы она этого не делала. Причитания разнеслись над палубой, заглушая даже крики чаек:
– О боги, ты никогда не женишься! Никогда! Которая по счету попытка – и опять этот, как его… форс-мажор!
Стоян принял удар стоически. Король, поддерживающий супругу под локоть, закатил глаза к небесам. Рядом со мной возник Горазд. Лицо советника было белее паруса.
– Сын, как ты?
– Нормально все, папенька. В пену-то мне не превратиться. Хотя это, несомненно, была бы прекрасная пена… – Он помолчал и добавил: – Прости, что не рассказал правду про Деверику. Опасался.
Советник сжал губы.
– Да, я русалка, – сказала я ему. – Еще и с проблемами. Но они решены. Вроде как.
Горазд перевел взгляд с Крума на меня и обратно. Затем улыбнулся – устало, но тепло:
– Это была эпичная победа.
Мой хвост лежал на палубе, переливаясь розоватой чешуей. Сделка отменена, голос вернулся. А ног больше не будет. Совсем. Навсегда останусь полурыбой.
– Ну подумаешь, русалка, – проворчал Крум, поднимаясь на лапы. – Я вот оборотень. Между прочим, после обращения от меня еще долго псиной пахнет. Так что мы квиты.
– И что в этом такого? – Я прыснула. – Зачем было скрывать-то?
– Ну… – он потупился, – не хотел пугать раньше времени. Тебе и так впечатлений хватало.
– Пугать? Меня? – хмыкнула я. – После принца-похитителя, колдуньи со щупальцами и угрозы превратиться в пену? Оборотень – это, знаешь ли, приятное разнообразие.
Крум усмехнулся. Правда, всего на секунду.
– Деверика, – сказал он серьезно. – Жрец где-то тут, на борту. Мы можем развестись.
Сердце замерло. Пропустило удар-другой. Я смотрела на него – лохматого, со вздыбленной шерстью, с этими янтарными глазищами, в которых плясали искорки. Развестись. Свобода. Море. Дом.
– Но, – добавил он, и в его голосе прорезалось что-то, чего я раньше не слышала. Очень похожее на уязвимость. – Я должен признаться, что не хочу разводиться.
Воздух застрял в горле.
– Я тоже не хочу, – выпалила я, даже не успев подумать.
– Так и зачем тогда разводиться? – воскликнул Горазд. – Молодые, красивые, друг друга спасаете. Чем не семья?
– Понимаете, господин советник… – я запнулась, – у меня были ноги только благодаря сделке с колдуньей. Вот с этой самой. Теперь я не могу передвигаться по суше.