– И что? – Крум пожал плечами. – Приплывай на пристань. Будем видеться. Или там… через леща записки передавать. Что-нибудь придумаем.

Питомец в моих руках возмущенно чавкнул. «Я не почтовый голубь, – говорил весь его вид. – Но ради тебя, хозяйка, так и быть».

– А как же… – начала я и осеклась.

Потому что к нам приближался мой отец.

Подводный владыка, гроза морей, повелитель приливов и отливов. Его хвост – мощный, серебристый, с плавниками, похожими на королевскую мантию, – парил над палубой, не касаясь досок. Это было так величественно, что даже полицейские маги на мгновение замерли. Лещ при виде него вытянулся в струнку.

– Дочь, – прогремел отец.

– Пап, – я сглотнула, – честно, я объясню…

– Я видел, – перебил он, – и слышал.

Повисла пауза. Отец обвел взглядом разгромленную палубу. Крума – все еще в волчьем обличье. Горазда – бледного, но решительного. Бесчувственную Ункулу, закованную в наручники.

– Я отдал трезубец, чтобы спасти тебя, – сказал он тихо. – Но я бы сделал это снова, поскольку ты моя дочь. И я вижу, – отец перевел взгляд на Крума, – что этот… волкодак… готов был рискнуть ради тебя жизнью. Такие искренние чувства сложно найти. И на суше, и в море.

Крум попытался изобразить поклон. Получилось не очень: портили впечатление лохмотья сюртука, свисавшие с плеч. Но отец, кажется, оценил.

– Не разводитесь, – заключил он. – Благословляю.

Муж шагнул ко мне. Его огромные когтистые лапы неуклюже, но бережно легли на мои плечи. Он наклонился. Его влажный нос коснулся моей щеки. Лещ в моих руках притих.

– Эй, – прошептала я, когда Крум отстранился. – Ты же в шерсти.

– А ты в чешуе, – парировал он. – Мы идеальная пара.

Корабль мягко стукнулся бортом о причал. Канаты натянулись, трап с грохотом лег на пирс. На берегу суетились зеваки. Полицейские подхватили колдунью под белы рученьки и поволокли к трапу. Щупальца волочились по палубе, оставляя мокрые следы. И в этот момент Ункула пришла в себя.

– Вы не имеете права! – заверещала она, дергаясь в наручниках. Ее голос был скрипучим и надтреснутым, щупальца беспомощно забились. – Я морское создание! Это не ваша юрисдикция! Я буду жаловаться! Я до самого морского владыки дойду!

– Во-первых, морской владыка здесь и не высказал возражений против ареста, – Ивона даже не обернулась, – а во-вторых, осьминогиня-оборотень – наш случай. Приплюсуем сюда преступное обворожение принца, введение в заблуждение, попытку свержения власти, попытку превращения в пену свидетеля. На полноценное обвинение хватит.

– Я не осьминогиня! – взвыла Ункула. – Я морская колдунья! Это разные вещи!