Дурацкая сделка, скажете вы? Возможно. Но Ункула – единственная, кто вообще согласилась на такой обмен. Отец бы меня не понял. Запер бы в коралловом гроте до следующего прилива и читал бы лекции о безответственности. А мне хотелось увидеть мир. Пройтись по земле. Понять, что такого в этих двуногих созданиях, из-за которых моя дальняя родственница когда-то пошла на куда более глупую сделку и превратилась в морскую пену.

Теперь я начинала подозревать, что та родственница просто была дурой. Как и я.

Стоян между тем донес меня до шикарной кареты. Черный лак, золотые вензеля, упряжка из четырех белых лошадей, на козлах – кучер в ливрее. Дверца распахнулась. Стоян забрался внутрь и усадил меня на мягкое сиденье, обитое алым бархатом.

Я тут же рванулась к противоположной дверце. Ручка не поддалась. Заблокировано!

– В замок, – скомандовал принц кучеру, и карета тронулась.

Пристань удалялась. Море тоже. Родная, соленая, прохладная толща воды…

Ну прекрасно, Деверика. Прогулялась так прогулялась. Отец меня прибьет.

– Я искал тебя целую неделю! – восторженно щебетал Стоян. – Всю береговую линию прочесал. Всех рыбаков опросил. Нанимал следопытов. Ты представить себе не можешь, какая это была мука – знать, что где-то рядом существует столь совершенное создание, и не иметь возможности найти!

Эм-м-м… Прочесывал береговую линию неделю? Из-за меня?

– Твои волосы красны, как закатное солнце над морем, – продолжал он сыпать комплиментами. – А твои щеки так мило зарделись от смущения!

Да какое смущение, придурок ты сухопутный? Это злость! Чистая, незамутненная, кипящая злость. Меня только что похитили средь бела дня. Подумаешь, принц. Я, между прочим, тоже принцесса. Только морская. И с принцессами так не обращаются. Да и вообще ни с кем не обращаются – никого нельзя без спроса запихивать в карету и увозить в неизвестном направлении!

Я ухватилась за сиденье, чтобы не кинуться на него с кулаками. Лишь потому, что кидаться с кулаками на того, от кого зависит твое ближайшее будущее, – не лучшая идея. Надо быть умнее. Найти способ убедить Стояна, что он обознался.

Но как? Я пока что немая. Петь не могу. А принц запомнил именно песню. Если бы я могла издать хоть звук, хоть самую фальшивую ноту – он бы наверняка счел, что я не та, кто ему нужна.

– Ты так молчалива, – произнес Стоян с придыханием. – Ничего не отвечаешь. Но мне это даже нравится! Непререкающаяся дева – такая редкость в наше время. Обычно дамы наперебой болтают, со всем соглашаются, льстят, а ты… просто смотришь и молчишь.

В подтверждение своих слов он взял мою ладонь и поднес к губам. Я выдернула руку и замахнулась для пощечины. Стоян перехватил запястье с ловкостью, которая выдавала в нем немалый опыт уклонения от оплеух.