На этом и порешили.

Генералы вышли из домика лесника, где проходило совещание. Столпились на полянке, окруженной высокими буками, кленами и грабами, обменивались мнениями, хвалились прошлыми и будущими победами. Чика Зарубин не был бы самим собой, если бы не прицепился к конкуренту в лице президент-генерала.

— Слышь, прынц, — окликнул он аристократа, с которым был шапочно знаком по Берлину. — Давай поспорим, что мои егеря твоих переплюнут?

Общаться приходилось через переводчика, но генералам это не помешало.

— Ваши новые дальнобойные штуцера, генерал, — ухмыльнулся по-свойски Луи Карл, — хороши на открытой местности. А для действий в лесу нет ничего лучше, чем наши бюксы — короткие крупнокалиберные фузеи гессенских егерей. Для многих из нас лес — родной дом. Недаром нас всегда считали элитными войсками.

— Кого? Вас? — продолжал дразниться Зарубин. — Вы же наемники!

— При всем моем уважении, генерал-поручик, к вашим былым заслугам, позвольте с вами не согласиться, — обиделся принц. — Гессенцы никогда не были наемниками! Мы всегда назывались «вспомогательными войсками»! (1)

— В чем разница, не пойму? — заинтересовался Чика.

— А в том, что мы всегда участвовали в чужих войнах, официально оставаясь на службе в своей армии. Батальонами командовали только наши офицеры, а солдаты не получали платы как наемники.

— Как-то мудрено. А могли вы одновременно оказаться на противоположных сторонах?

— Увы, такие случаи имели место.

— Значит, наемники.

— Вспомогательные войска! — вспылил принц. — А сейчас мы сражаемся за свою родину и избавлены от необходимости выслушивать дерзости от тех, кто привлек нас на службу.

— Эй, эй, не шуми, прынц, Не хотел тебя обидеть, — примиряюще поднял руки Чика. — Просто такой я человек — «заноза», как говорит наш государь.

Зарубин не понял, что извиняться было не за что. Президент-генерал не счел его слова оскорблением и имел в виду нечто другое — несколько пренебрежительное отношение к гессенцам, с которым они сталкивались, находясь в рядам армии нанимателя. Однажды один британский генерал даже заявил, что к ним будут относиться иначе, когда они начнут хотя бы заикаться по-английски. Тем не менее, Луи Карл склонился в изящном поклоне, подчеркнув, что извинения приняты.

Чика уже был далеко не тот неотесанный казак, каким начинал свое восхождение в армии царя Петра Федоровича — повертелся и при дворе, и в приличные дома Петербурга был вхож. Да что говорить, в одном из таких домов он вообще уже был на положении чуть ли не хозяина, успев обручиться с сенаторской дочкой. Поэтому он не ударил в грязь лицом и ответил президент-генералу не менее вежливым поклоном. Все ж таки союзник как-никак, вместе или кровь проливать, или за победу выпивать.