— Скажи-ка мне, прынц, что ты там, в избушке, про обход толковал?

— Я учился в военной академии и изучал многие сражения как древности, так и современности, хорошо изучил тактику французов. Они достаточно энергично маневрируют на поле боя. Характер местности позволяет совершать хитрые скрытные марши. На месте маршалов Фитц-Джеймса и Сен-Жермена я бы попытался обойти нас с одного из флангов.

Чика кивнул, в глазах его плеснулось понимание, он и сам давно сообразил, что французские позиции образуют перед ними вогнутую дугу: с одной стороны, центр уязвим, с другой — фланги имеют пространство для маневров.

— Не знаю, как ты, прынц, а я выдвину боковое охранение подальше, версты на две, и засад понаделаю на деревьях. Выставлю против французской дуги свою дугу.

— Что такое верста? — уточнил у переводчика президент-генерал, не знакомый с тактикой засад на деревьях.

— Примерно четверть лье, господин генерал.

— О! — восхитился Луи Карл.

Он был впечатлен и новыми военными знаниями, и масштабом операционно-тактического управления Зарубина. Сам молодой генерал к такому готов не был. К его будущему стыду, он, тот, кто предупреждал всех о возможности обходного маневра, сам его проворонил, и это сыграло решающую роль в сражении на Фульде.

* * *

Сражение началось в утренних сумерках, и сразу пошло совсем не так, как предполагал Никитин. Да, над его лагерем поднялись воздушные шары, и наблюдатели приготовились рассмотреть в деталях французскую диспозицию. К великому удивлению русских и гессенцев, за передовой линией королевских войск поднялись два точно таких же шара — иной, непривычной сферической формы, густо оплетенные веревками и имеющие «экваториальный» пояс, от которого к земле отходили стропы, удерживающие аэростат в висячем положении. Из гондол внутрь шаров поднимался густой дым — впоследствии оказалось, что в корзинах жгли костры из мокрой соломы и шерсти (2).

Генерал-аншефу не понравился конкурент собственного «армейского ока». Он вызвал к себе Николая Ивановича Фусса, прижившегося в армии и дослужившегося уже до полковника. Его математические расчеты стрельб как ракетами, так и орудиями были далеки до завершения, но играли важную роль в развитии артиллерийского дела в России. На «Ракетницах» он буквально женился — лучшего наводчика в империи не было.

— Николай Иванович! — обратился к юному швейцарцу Никитин. — Не нравятся мне эти французские птички. Сможешь их ракетами сбить?

— Могу попробовать, господин генерал-аншеф, но придется выдвинуть «Ракетницы» на самые позиции нашей полевой артиллерии.