Колонны встали, что было смертельно для их атаки. Подались назад. Французы двинулись наступными плутонгами: первый ряд выдвинулся вперед, произвел выстрел, дождался, когда с ним поравняются идущие следом, пропуская второй ряд, который в свою очередь дал залп и повторил маневр первого. Очень сложное построение, слаженность которого достигалась месяцами, если не годами тренировок. Главный его недостаток — разрыв единой линии, образование выступов, уязвимых для кавалерии. Но русская конница осталась в тылу, перед королевскими полками метались дезорганизованные рассыпавшиеся колонны, устремившиеся под горку, в направлении реки, толкающиеся, падающие в коварный ручей, который довольно быстро покраснел. Преимущество линейной тактики над перпендикулярной в этот раз было оглушительным, бесспорным.

— Прикройте отход огнем артиллерии. Больше огня по центру! — закричал Никитин, лично домчавшись до передовых батарей.

Снова заговорили пушки. Разрывы накрыли французские стройные ряды, вынудили их отступить. Откуда-то со стороны кипевшего у лесной опушки боя между левым крылом французов и гессенцами, которые слишком поздно занялись выполнением главной задачи, выметнулась кавалерия, устремившаяся в преследование бегущей пехоты. При виде ее атаки французская линия центра снова пришла в движение и начала атаку. Русские конные полки с трудом прикрыли отступление дезорганизованной массы, всего лишь полчаса назад шагавшей в гору стройными колоннами.

— Передайте муромцам, чтобы выдвигались вперед, оставив лагерь без прикрытия, и спасли отступление армии за Фульду, — устало и как-то обреченно молвил Никитин, обращаясь к стоявшим вокруг него ординарцам. Их оставалось все меньше и меньше. — Егерям — сместиться ближе к центру и держаться, пока мы не перевезем всю артиллерию.

Воодушевленные французы усилили натиск, подтянули резервы. Подошедшие муромцы огрызались огнем, но пятились назад. Лишь в лесах справа и слева от долины королевским полкам не сопутствовал успех. Егеря были в своей стихии и раз за разом выбивали линейные батальоны, не позволяя им перейти в штыковую атаку. Основные потери они понесли, когда пересекали руку вслед за переправившейся русской армией, спасшей все пушки, кроме разбитой вместе с «Ракетницами» полевой артиллерией, но потерявшей несколько знамен и более двадцати тысяч пехоты. А еще крепко досталось Зарубину — израненного генерал-поручика вынесли на руках побратимы-казаки из его личного конвоя.

Ночью Никитин отдал приказ об общем отступлении.

(1) Согласно современному толкованию наемничества гессенских солдат нельзя отнести к таковым — они оставались на официальной службе и получали жалование, не превышающее оклады солдат из армии нанимателя.