Думать, нужно хорошенько подумать…

* * *

Никитин, до ставки которого я наконец добрался, выглядел смущенным, начал с соболезнований по поводу Августы, а потом перешел к извинениям:

— Ты уж, царь-батюшка, не серчай. Испортили мы тебе медовый месяц-то. Винюсь. Надо было отменить атаку и отходить за реку. Думал, продавим лягушатников. Сил то у нас поболе было.

— Как говорит генерал-фельдмаршал Суворов, воюют не числом, а умением. Недооценил ты, Афанасий, возможности артиллерии — нужно было тебе ее огонь сосредоточить на отдельном участке. Ну да ничего: за одного битого двух небитых дают. Или, как написал Александр Васильевич, нам двух будет мало — дайте нам троих, пятерых, десять нам дайте.

Ставка располагалась в пригороде Касселя на правом берегу Фульды. Французы на другом берегу осаждали Кассель, но вяло, без огонька, а путь на Берлин им преграждала наша армия. Форсировать реку и снова вступать с нами в бой они не спешили, встали, так сказать, на зимние квартиры. Даже прислали Никитину вежливое письмо с предложением отложить рандеву до весны. Снег, видите ли, им не по нраву. Тот ответил, что русским зима не помеха, продолжаем.

Мы прошли в большой бюргерский дом, расположились в горнице. Я чувствуя, что после долгой скачки военный совет в сидячем положении не вывезу, попросил принести подушки, расположился на лавке полулежа. Кайф!

— Даже в мыслях не было тебя винить, Афанасий Григорьевич. Все мы только учимся воевать. И я тоже.

Крикнул, чтобы позвали кого-то из денщиков стянуть с меня сапоги. Немецкие генералы на все это смотрели с удивлением — я даже подмигнул Луи Карлу. Никитин распорядился поставить самовар, пока готовили на стол, раскатал карту, начал объяснять свои дальнейшие планы.

Я уже знал, что ничего критичного с северной армией не случилось. Кассель мы сохранили. Потеряно семь новых полков? Наберем новые. Ранен Чика? Так вроде пошел на поправку, уже встает — встал бы и раньше, да больно переживает за свое первое поражение, как мне намекнули, за егерей, с которыми столько прошел. Людей, конечно, жалко до слез. Существенной потерей были и ракеты, но железяки с зарядом огневым — все нетрудно восстанавливалось, под Питером уже был открыт целый завод, где делались корпуса и направляющие. Сорок штук в неделю.

Беспокоило меня другое. Наши военные инвенции начали утекать к более экономически развитым странам. Ну, пулю Минье перенять не сложно, имея пулелейку и готовый образец патрона. Шрапнель уже тяжелее, но тоже можно, как показало сражение на Фульде. У французов появились свои собственные воздушные шары — монгольфьеры. По всему выходило, что совсем скоро передо мной встанут оснащенные передовым оружием европейские армии. Пушек у них и так больше, с порохом проблем нет. Нас пока спасали захваченные склады в Пруссии, Саксонии и Австрии. Но пара таких битв и что дальше? Ведь и людской ресурс у врагов немаленький, не говоря уже про научный потенциал.