«Забудь про границы, на дипломатическую мерехлюндию наплюй, — напутствовал Митьку Петр Федорович в своем письме. — Двигай к Рейну напрямки, через земли князьков германских, а начнут возмущаться — ты им по лбу!»

Так начался эпический рейд русской кавалерии, выбравшей конечной точкой так называемый «немецкий угол», город Кобленц у впадения Мозеля в Рейн. Петров рассудил, что выше по течению, в отрогах рейнских гор, его кавалерии не развернуться, а поэтому предпочел равнины трирского курфюршества. И не прогадал. Переход через владения мелких князьков в тюрингских землях прошел без эксцессов. Не считать же проблемой парочку повешенных имперских рыцарей, вздумавших качать права и что-то оравших о суверенитете? Потом пошли гессенские земли, где русских встречали с восторгом, а мелкие французские гарнизоны тут же задирали лапки кверху. В Кобленце вообще, что называется, поперло! Первая Конная переправилась через Рейн, наскоро возведя хлипкий наплавной мост, и обнаружила десятки французских и зафрахтованных судов, ждавших своей очереди на разгрузку на противоположном берегу или возможности подняться ближе к Касселю по реке Лан, временно скованной льдом. Огромная добыча и мощный удар в спину армии Сен-Жермена — ее боеспособность сразу резко упала!

Трирский курфюрст, архиепископ Клеменс Венцлав Саксонский, большой любитель рислинга и милейший человек, чуть не плакал от произвола Петрова.

— Я этого так не оставлю! — пугал он генерал-майора.

— Можете жаловаться! — ухмылялся Митька. — Император, по слухам, в Берлине.

— Не думайте, что я побоюсь к нему поехать!

— Скатертью дорога! Казачков дать для эскорта?

Архиепископ от казаков отказался, взял свою охрану и отбыл на северо-восток. Петров занялся устройством наблюдательных постов и батарей на левом берегу Среднего Рейна — чутье ему подсказывало, что не пройдет много времени, как французская армия побежит домой. В том, что царь наподдает как следует лягушатникам, он не сомневался. Генерал-майор знал, что Петр Федорович числит его в своих любимчиках, и очень не хотел лишиться сего положения. Но он и представить не мог, что появление Первой Конной всколыхнет народы к западу от Рейна, и в первую очередь, австрийские Южные Нидерланды.

Эти земли, населенные валлонами, французами, немцами и голландцами, Брабант, Люксембург, Фландрию, Лимбург и другие графства очень быстро охватили волнения. Первым толчком антиавстрийских выступлений стали известия о падении Вены, гибели Марии-Терезии и отречении императора Иосифа II. Появление русских в 35 лье от Льежа прибавило смелости местным патриотам. В городе Бреда был создан революционный комитет, в Льеже власть захватили радикалы, изгнавшие князя-епископа, в Генте развернулись уличные бои, в Брюсселе началось массовое дезертирство австрийских солдат. Не прошло и недели, как Генеральные Штаты, брабантский парламент, объявили о низложении власти наместника и об образовании Батавской республики. Ее лидером стал Ван дер Ноот, глава партии государственников. Он поднял над Брюсселем революционный красно-черно-желтый флаг и отправил генерал-майору Петрову и царю Петру III письма с просьбой о поддержке. Священная Римская империя окончательно затрещала по швам.