— А что будет с Францией и Испанией? — пискнул кто-то из толпы и его поддержал согласный гул. Общее настроение этих прожженных интриганов недвусмысленно свидетельствовало: они не сомневаются в моей победе.

— Судьбу Франции решит народ Франции, а судьбу Испании — народ Испании, — отрубил я и загадочно добавил. — А чтобы им легче думалось, пора выпускать «Кракена».

Курфюрсты недоуменно переглянулись, а я радостно оскалился: им и невдомек, что так Шешковский с моей подачи окрестил операцию по дестабилизации обстановки в самом крепком королевстве Европы. Оно у нас военные секреты ворует, а мы почти два года готовили для него революцию!

* * *

К началу 1776-го года Королевская площадь лишилась многих знаменитых жильцов, перебравшихся в квартал Фобур Сен-Жермен, но не утратила своего шарма (2). Ее по-прежнему украшала бронзовая конная статуя Людовика XIII, а красно-кирпичные особняки с отделкой белым камнем из Вогезских гор получили вторую жизнь, превратившись в доходные дома. Небольшую квартиру на первом этаже у угловой арки занимал скромный шевалье Этьен де Лезюр из графства Артуа.

Он не имел земельной ренты, не был сведущ в коммерции и перебивался переводами технической литературы на оружейную тематику, а также хитрыми поделками из дорогого дерева и стали, вроде изящного ложа пистолета и граненого ствола, которые изготавливал в арендуемой маленькой мастерской на набережной неподалеку от Тюильрийского дворца. Мечтал прославиться как изобретатель ружейного замка нового типа и много над ним работал. Он был частым гостем в салоне Жюли Тальма, влекомый туда как смелостью витавших в нем идей, так и своей влюбленностью в хозяйку. Он боготворил бывшую танцовщицу, восхищался каждой клеточкой ее тела, каждым взмахом ее ресниц, безумно ревновал к ее поклонникам, один раз удачно дрался на дуэли с месье, позволившим себе фривольные отзывы о предмете воздыханий шевалье.

Увы, все его попытки обратить на себе особое внимание мадемуазель Тальма оказались бесплодны. Его букеты принимались с тем же безразличием, что и от остальных, они попросту терялись в цветочной волне, ежедневно обрушивающейся поутру на особняк на улице Шоссе Д’Антен. Красивые безделушки, изготовленные собственными руками, исчезали в закромах дома и даже не появлялись на каминных полках. Эжен не спал ночами, мучительно перебирая в голове варианты, как привлечь к себе взоры прелестницы, добиться ее чувственного расположения. Даже если он доведет до совершенства свой ружейный замок, вряд ли признание оружейников мира побудит мадемуазель Тальма броситься в его объятья.