Я мысленно поставил Селесте высший балл: она одним движением нашла для спора точную ставку. Осколок Небосвода. Сердце Лазурной Звезды уже заставило моё Море души отозваться. Если Осколок сможет ускорить развитие Звёздного Моря, для моего пути он может оказаться недостающей деталью. Разумеется, сначала его ещё требовалось выиграть.

Леопольд посмотрел на неё, на меня, на кружок зрителей, жадно ловивший каждое слово. Отступать при свидетелях было уже некуда: сам вызвал, сам предложил ставку.

— Идёт, — выдавил он.

— Прекрасно! — прогудел сбоку знакомый бас, и толпа расступилась перед старейшиной Лореном Кэмэлом. Хозяин арены сиял, как человек, которому прямо в руки принесли аншлаг. — Спор при свидетелях, ставки объявлены. Арена готова выступить гарантом, комиссия стандартная. Духовные отпечатки обоих артефактов внесём в договор. До боя они останутся у владельцев, но передать или подменить их не получится. Проигравший рассчитывается на месте.

— А сроки? — спросил я.

— Ближайшее свободное окно, — Кэмэл прикрыл глаза, листая в памяти расписание. — Через две недели, господа. Записи на бои расписаны наперёд, окна я открываю за две недели до события. Раньше никак, даже ради такого зрелища.

Две недели. Между ними ещё Битва алхимиков с Трусарусом. Календарь у меня скоро начнёт трещать по швам.

— Подходит, — сказал я.

— Через две недели я заберу твою маску, повар, — Леопольд уже пятился в толпу, закутываясь в остатки достоинства. — И повешу её в вольере, чтобы звери смеялись.

— Полюбуйся на Осколок напоследок, — посоветовал я ему в спину. — Через две недели дамы будут спрашивать о нём уже не тебя.

Кэмэл захохотал первым, зал подхватил. Внук патриарха Клейна покинул поле боя под смех аудитории, которую час назад считал своей.

Мы забрали у распорядителя бумаги о споре, распрощались с Кэмэлом, и слуга в серебристой ливрее провёл нас обратно через опустевший фуршетный зал: дракон под сводом уже пригасил свои созвездия до тлеющих углей. Снаружи ночь пахла остывшим камнем. У подъезда выстроилась вереница карет, и экипаж Холмсов подали первым.

Карета тронулась вниз, к воротам верхнего яруса. Селеста держалась ровно до самых ворот. Потом развернулась ко мне, и от светской львицы осталась одна встревоженная девушка.

— Ив, ты хоть понимаешь, во что влез? У Клейнов действительно лучшие питомники города. Гончие с ледяной кровью, панцирные вепри, у деда в зверинце, говорят, живёт виверна. Против них твой кот и… кто ещё? Возьми мою Грозовую лисицу. Я дам тренера, оператора, у Холмсов есть выходы на бойцовых зверей из столицы, за две недели можно собрать достойную тройку…