— Где берут семена? — спросил я. — Или сами плоды.

Каталина медленно повернула голову. На лице у неё читалось сразу два вопроса: он серьёзно и не высадить ли его прямо на ходу.

— Тебе зачем?

— Кулинарный эксперимент.

— Кулинарный, — повторила она с таким выражением, будто только что окончательно убедилась в моём безумии. Потом, вздохнув, сняла с рычага левую руку и стянула с пальца рабочее кольцо. — Твоё счастье, что я запасливая. В старой контрольной серии у меня осталось два плода, брала для опытов по стабилизации. Для нынешней формулы их свойства уже слишком нестабильны, а вне стазиса плоды всё равно долго не хранятся. Держи, экспериментатор.

На её ладони появились два яблока. Обычные с виду, разве что цвет выдавал породу: глубокий синий с искрой, ночное небо, отполированное кем-то до блеска. Смотреть на них дольше пары секунд было странно: взгляд начинал искать в кожуре знакомые созвездия.

— В кольцо убирай, живо, — велела Каталина. — На воздухе они теряют накопленное за часы. Без алхимической обработки к вечеру у тебя в руках останется просто очень дорогой компот.

Яблоки нырнули в перстен.

— С меня причитается.

— С тебя причитается уже столько, что я сбилась со счёта, — она, вернув кольцо на палец, прибавила пара. — Заведи журнал, шеф. Хоть узнаешь, сколько должен.

Домой я вернулся к вечеру и, дождавшись, пока кухня опустеет после ужина, разложил инструменты. Бертольд, уходя, окинул мой набор взглядом мастера, который узнал в госте собрата, и молча оставил мне чистую доску и зажжённый светильник над разделочным столом. Дина устроилась в дверях с видом самого преданного зрителя этой кухни: кто дежурит до конца, тому первая проба.

Первым делом яблоки.

Нож вошёл в синюю кожуру с лёгким хрустом, и на срезе меня ждала визитная карточка породы: сердцевина имела форму правильной звезды. От центра расходились плотные перегородки, а между ними тускло светились семена. В прошлой жизни за одну подачу с таким срезом ресторанные критики продали бы душу, причём чужую.

Семнадцать семян. Я выбрал их кончиком ножа, одно к одному, и, обтерев, убрал в отдельный мешочек, в перстень. Посадочный фонд будущего сада в сквере, если моя догадка с «Семенем Изобилия» стоила хоть чего-то. Мякоть же отправилась в миску: упругая, сочная, с запахом ночной прохлады и чего-то смутно медового.

Теперь главное блюдо. Я достал из перстня бледно-сизую сферу миража, тёмный флакон «Рогача» и Алхимический Котёл.

Замысел сложился ещё в повозке, по дороге в доки, и был простым. Всё хорошее в кулинарии простое. Фаршмак из сферы миража давал стабильные пять сотых процента за порцию, но накапливал эффект слишком медленно. Настойка Багрота резко усиливала воздействие на разум, но могла повредить его. А Звёздное яблоко умело гасить удар. Значит, собираем блюдо-конструктор: снаружи мягкая защитная масса, внутри — точечные заряды настойки.