Тома сглотнула и оглянулась.

— Ой… Они пришли за мной⁈ — ахнула она, а я, хохотнув, вытащил платок и вытер ей глаза.

— За тобой. И если мы сейчас ничего не сделаем, они расшибутся ради тебя в лепешку, моя милая, — сказал я и поднес к ее дрожащим губам ладонь своей «жучьей» руки. — Давай, соберись, малышка, и помоги мне унять их буйный нрав.

* * *

Шпилька прыгала под ногами протестующих и, избегая попасться под каблук, подбиралась все ближе к центру столпотворения. Повсюду мелькали сапоги, туфли и хвосты. Люди смыкались все теснее и норовили отдавить Шпильке ее длинный хвост.

— Сколько можно трястись под пятою людей? Сколько можно терпеть? Мы чего, боимся⁈ — звучал натренированный голос какого-то хрена.

— Нет! — отвечали нелюди в толпе. Сначала совсем неохотно, но чем сильнее теснил толпу отряд жандармов, тем громче раздавались голоса.

— Даже в Новом свете с нами обращаются как с животными! Теперь они решили распнуть невинную женщину на наших глазах! Неужели мы позволим им это сделать⁈

— Нет, не позволим!

Шпилька подобралась поближе к горлопану, а затем за пару прыжков забралась на самый верх фонаря.

Нелюдей на небольшой площади набилось человек под триста, и очень быстро Шпилька рассмотрела самого громкого, забравшегося на перевернутую урну.

Это был фокс, и совсем серый с черными вкраплениями — не чета Томе с Яром, шерстка которых буквально горела на солнце. Он был чуть поменьше старшего Коршунова, однако морда была не менее грозной.

Яр тоже оказался рядом — расталкивая людей, фокс пробирался сквозь толпу. За ним показалась фигурка Аки, однако скоро оба потеряли друг дружку в бурлящем потоке. Японку начало выносить к строю жандармов.

И вот, оттолкнув еще парочку сородичей, Яр стащил горлопана на землю.

— Ты чего буровишь, Лекс⁈ — рыкнул он в лицо серому фоксу. — Совсем офонарел? Это ты их сюда притащил как овец на заклание⁈

— Отвали, Яр! Если ты такой трус, то мы сами вытащим Тому из застенков!

— Как именно, идиот⁈ Нас сейчас всех положат!

В ответ снова откуда-то послышались выстрелы, и по толпе прошелся шепоток страха. Кроме пары дубинок, у нелюдей из оружия были только когти и зубы, а вот вооруженных жандармов вокруг становилось только больше.

Послышался цокот копыт, и из-за угла, блестя шлемами и обнаженными палашами, выехал отряд конной полиции. Народ еще сильнее заволновался.

— Внимание нелюдям! — заговорили репродукторы. — Просьба разойтись! Неподчинение будет расценено как сопротивление властям! Внимание нелюдям!

Щелк! Щелк! Щелк! — и стоящие ровным строем жандармы передернули затворы винтовок.