Жандарм вскочил, и я поднял палец — он тут же сел обратно.

— Мы уходим, — схватил я кашляющую Тому за руку и рывком поднял на ноги. Она тут же вцепилась мне в плечо. — Экзекуция окончена.

Штерн же подошел к жандарму с разбитым лицом. Тот посмотрел на него, и хотел что-то сказать, но тут же получил удар по носу. Потом еще, и еще.

В помещение влетели охранники с дубинами, и поднялся дикий грохот. На дальнейшее безобразие я смотреть не стал. Просто вывел Тому из камеры и пошагал с ней по коридорам.

Сзади почти сразу загрохотали шаги. Заведя Тому за угол, я оглянулся:

— Она все еще обвиняемая! — навис над нами Штерн. Еще пара парней подпирали его с боков.

— Вы не ответили на вопрос, это был допрос или приговор? — сверкнул я глазами. — Хочу увидеть постановление об этом.

И я протянул ладонь.

— Официальное, заверенное лично вами, Штерн, что мою собственность в наказание приговорили к подобному акту, который мы имели честь наблюдать. Какая это статья? Групповое изнасилование в наказание за перепуганную кухарку, верно? Может, это новая редакция Имперского законодательства? Тома, не знаешь такую?

Фокс, смахивая слезы, помотала головой. Штерн молчал.

— Как только вы подготовите постановление, — продолжал я, — мы отправим запрос в Канцелярию Его Величества, чтобы мне дали разъяснение по этому поводу.

— Что⁈ Вы собираетесь писать Императору ради какой-то грязной фокс? Смешно! — хмыкнул Штерн.

— Может, вам и смешно, но мое право распоряжаться и владеть крепостными закреплено за статусом аристократа. Посему без моего ведома ни один волосок не может упасть с ее головы. И несмотря на это вы решили ее… наказать.

— Это инициатива Синицина. Я в этом не участвовал. Он уже взят под стражу.

— Но это произошло в вашем управлении. И именно в тот момент, когда под вашими окнами происходят беспорядки, ваш подчиненный в сговоре с группой лиц пытается… Тома, что им надо было?

— Хотели, чтобы я подписала чистосердечное признание в работе на террористическую организацию «Великая воля», — глухо проговорила Тома.

— Вот как⁈ — ахнул я. — Интересные у вашего Синицина методы следствия. Как думаете, Тимофей Борисович, если с ним поговорить, не получится ли узнать, еще что-нибудь про «сотрудников» этой организации?

— Полная чушь! Тебя, сука, обвиняют в попытке убийства кухарки, и только!

— Нет, — прошипела Тома. — Еще в убийстве на Ленского-старшего, и в покушении на весь их род!

— Основание? — спросил я.

— Звериная сущность, — сглотнула фокс.

— Какой-то бред… — заметил я и посмотрел на Штерна. — Вы так не считаете?