— Иди сюда.

Ариса с удивлением раскрыла глаза, ожидая развития интриги. Неужели ударит и этого⁈ Куча народу же вокруг, чего партнёр добивается?

Роль «глаза» состояла в том, чтобы, в случае опасности, именно она могла принять меры снаружи: будучи осведомлённой, что происходит с Ржевским, Накасонэ могла или внести залог в суд (чтоб не рушить его инкогнито), или помочь сбежать по дороге, или мобилизовать Изначальную соотечественницу (Шу Норимацу вроде уже даже в Совет Города вошла, по крайней мере, с ними познакомилась).

По счастью, бить одетого в штатское Сергей-Дмитрий не стал. Вместо этого он упёрся чуть не носом в нос полицейского и сделал своё лицо ещё более придурковатым:

— На. Читай мои мысли.

Через долгую четверть минуты менталист отступил на шаг, удивлённо замечая:

— Бывает же… Ладно, пацан, считай легко отделался.

Тем временем некстати пришёл в себя сбитый с ног дежурный:

— Это он!.. Нападение на сотрудника полиции при исполнении!.. Эй, ты задержан!

На мгновение повисла тишина.

— Ни на кого не нападал, — решительно открестился Страхов-Ржевский. — Применил кое-какие меры воспитательного характера, но в соответствии с пятой поправкой к конституции давать показания против себя не буду.

— Так это ты его, клоун⁈ — менталист непонятно чему развеселился.

— А понимай, как знаешь, — набычился напарник. — Я у него спросил, как к толковому оперу по магическому контрафакту попасть. Он мне сказал, дословно: «Пошёл вон, босяк. Не про твою честь! Или давно в тюрьме не сидел? Так могу устроить, если за секунду не свалишь».

В помещении снова повисла тишина.

— Это очень серьёзное обвинение. Кто может его подтвердить? — к Ржевскому-Страхову приблизился лысый тип с майорскими знаками различия.

— А я не обвиняю. Я поясняю свою позицию и тонко намекаю, почему он на полу лежит, — не смутился товарищ. — Ваши средства наблюдения здесь не работают, хотя и должны. Подтвердить свои слова не можем ни он, ни я.

— Ты понимаешь, где находишься? Модных книг начитался? — капитан лет сорока даже руки в карманы брюк засунул, подходя к блондину вплотную. — Сейчас в ПРАВИЛЬНОЙ камере окажешься — через три часа чистосердечно что угодно подтвердишь. Эй, пацан, ты вообще кто такой?

— Он на меня с кулаками кинулся после того, как я сказал, что он своими действиями полицейский мундир позорит.

И опять тишина. Да ну?

Занятно, Ржевский же не менталист. Откуда у него эта странная способность вводить присутствующих в принудительный транс? Или это только его соотечественников касается? Спросить попозже, отметила про себя Ариса.