Глава 19
Мадина Наджиб, дублёр-двойник Её Величества Далии аль-Футаим. Один из малых залов Дворца Монарха.
Священник медленно уходил за кромку. Если бы не ментал, она бы уже давно нервничала.
По ряду причин, огласка его присутствия в данный момент была нежелательной: во-первых, ещё не утихла междуусобная замятня. Во-вторых, на этом фоне чужой церковный иерарх (мягко сказать, не своей религии), рискующий умереть на территории дворца — не лучшая реклама для одной августейшей особы (разумеется, портал был открыт именем двойняшки).
В-третьих, участие Дома Наджиб во всём этом тоже бросало тень, куда не надо — как-никак личные целители Семьи (о ментале широким массам неизвестно. Врачи и врачи).
— Ты морщишь нос. Значит, что-то у тебя идёт не так. Позвать кого-нибудь на помощь? — аль-Футаим, за каким-то лядом спрятавшаяся в специальной нише за иллюзией, была не видна в оптическом диапазоне, но старательно следила за происходящим.
Накасонэ вздрогнула и развернулась на голос:
— Кто здесь⁈
Несмотря на достаточно специфическую профессиональную подготовку, сквозь полог маскировки японка проникнуть не смогла ни взглядом, ни шестым чувством. До этой секунды она искренне считала, что в зале их лишь трое.
Далия на мгновение деактивировала маскирующий амулет и помахала рукой:
— Я здесь, я; не парься. — Затем обратилась к близняшке. — Мадин, я серьёзно! Когда у тебя такая вот напряжённая рожа, значит… — дальше была театральная пауза.
Сидящей на престоле Эмирата персоне на чужого церковника плевать с большой колокольни по определению, машинально отметила про себя Наджиб-младшая — меня можно и поотвлекать. Прикольно же! А развлекаться Далька всегда предпочитает за чужой счёт и отказываться от этого не планирует. Особенно у себя дома.
— Не вякай под руку, — хмуро предложила она лучшей подруге, пытаясь придумать, как не дать раненому умереть без части внутренностей, сожжённых вместе с фрагментом живота.
Брови Накасонэ стартовали на самый верх лба: азиатка явно не представляла, что к монарху можно обращаться подобным образом. И ладно бы к чужому; но собственной самодержец — это же каким Ржевским надо быть?
Ариса подумала последнюю мысль так громко, что менталистка услышала даже сквозь предусмотрительно поставленный фильтр.
— И как здесь не заржать, — бросила она машинально вслух, хотя ситуация к веселью не располагала.
Если Дима просил любой ценой спасти этого человека, значит, делал он это не просто так. А вот она сейчас не была ни в чём уверена — больно уж повреждения серьёзные. И организм не первой молодости.