А Ржевский пытался договориться по-хорошему. Пытался не впутывать простых людей и ограничить возможные бесчинства, инициатор которых стоял сейчас напротив.

Вот он и отвязывается.

Ну и ментальное вмешательство как-то почувствовал — сейчас просто ставит менталистку на место, демонстрируя, что в ней нет над ним власти (у принцессы даже испарина на лбу выступила — так сквозь блок хотела пройти. Безуспешно, судя по всему).

— Я слышала твой разговор с Воронцовым. — Не добившись желаемого прямым нажимом, блондинка решила сменить тактику. — Всем отойти и не слушать! — бросила она резко свите.

— Не ври, — покачал головой «Страхов». — Ты только что отсюда просканировала Серёгу: расстояние для тебя небольшое, стенка наполовину деревянная, работала ты две-ноль-семь секунды.

— Ничего себе, — Юлия даже присвистнула. — А ведь ты опасен. И совсем не таков, как думают и говорят. — Цесаревна задумчиво перебрала в воздухе пальцами. — Признайся, это ты Лене ум повредил?

— Лене?

— Решетниковой. Графиня, мой секретариат, ты же сам упоминал. — Цесаревна продемонстрировала заинтересованность.

— А-а-а, понял, о ком ты… Нет, она сама тронулась.

— Да ну?

— Слово Ржевского.

— Хм.

— Вложилась в удар со злости, промахнулась и не рассчитала траекторию. Была на ментальном бусте, врезалась в панорамное стекло, этаж двадцать третий. Пока летела, от страха что-то в голове сдвинулось. На земле уже только мычала и ыкала, как умалишённая.

— Да, было похоже на психотравму, — отстранённо уронила блондинка. — Ржевский, давай не будем ходить вокруг да около? — она вернула взгляд на собеседника.

— Пробуй.

— Чего так кисло?

— У тебя только рот улыбается, а глаза злые. С такими обычно не получается договориться, опыт.

— У тебя⁈ Опыт⁈ Откуда⁈ Чёрт, до чего твои ментальные блоки мешают, — пожаловалась царевна собеседнику на него самого. — Ты же маленький⁈

Правила приличия, этикет, даже законы собственной страны для неё много не значили, судя по сказанному.

— Ну хочешь — давай считать, что это опыт Первой Кавалерийской? — спокойно предложил блондин. — А я лишь ученик хороший и удачно на ус мотал?

— Ты с Воронцовым только что какие-то границы пытался определить. Не хочешь со мной их обсудить? У меня полномочий больше.

— А ты готова добровольно принять на себя взаимные ограничения? — наконец Ржевский заинтересовался.

На удивление, не внешне привлекательной тёлкой (с которой сейчас разговаривал), как женщиной. А темой беседы.

— Нет, конечно, — отмахнулась царевна. — Я вот сейчас стою, смотрю на тебя и понимаю: как камешек в жерновах тебя очень здорово недооценивают.