Аль-Футаим в отличие от гостьи прекрасно поняла всю подоплёку и через мгновение заржала именно поэтому.

Накасонэ с опаской покосилась на глухую стену (на самом деле — ниша с восстановленной иллюзией) и, чуть поразмышляв, пару раз поклонилась в том направлении:

— Моё почтение, ваше величество!

Далия загоготала ещё громче.

Зал, куда Мадина по согласованию с подругой приняла раненого русского и девчонку-шиноби с дальневосточных островов, имел четыре выхода по количеству сторон света. В следующую секунду распахнулись сразу две двери, северная и восточная.

— Разрешите? — коротко поклонившись по их обычаю, с севера с безмятежным выражением лица притопала Шу Норимацу.

Мадина отправила ей короткое сообщение по бесшумке, когда со связи исчез Дмитрий. Напарница опекуна по бизнесу поторопилась прийти лично, оставив остальных девчонок резвиться среди бассейнов Большого Сада (был во Дворце и такой).

— Что здесь происходит? — а вот с востока вошёл Хамад бин Мухаммад Наджиб, он же родной папа.

— О, припёрся. — Без всякого почтения буркнула менталистка. — Какого хрена? Кто тебя сюда звал?

За ним быстро семенила в неудобной одежде его жена, Шамса бинт Тани. Мама явно пыталась как-то повлиять на супруга, чтобы он сюда не лез, но у неё откровенно не получалось.

— Оставь нас. — Отец холодно посмотрел на свою вторую половину и отвернулся. — Мадина, нам надо поговорить!

— Иди нахер. — Ответила она без раздумий и без паузы.

До знакомства с Ржевским ей подобное не могло и в голову прийти, поскольку было немыслимым: скорее уж небо поменялось бы местами с землёй. Традиции есть традиции.

— Как ты со мной разговариваешь⁈ — родитель только в ухе пальцем не поковырял, настолько был удивлён услышанному.

Ха, тоже не ожидал. Занятно.

— Ты меня продал. Дал согласие Маджиту на мой брак со старым пердуном, — обуздав рвущиеся наружу эмоции, Наджиб-младшая аргументировала спокойно и выдержано. — Я тебя умоляла не губить, но ты предпочёл отморозиться и лизать жопу тому, кого видел в кресле монархом. Несмотря на то, что по всем правилам трон принадлежал Далие.

— Я прощаю тебе твои слова, но лишь на первый раз! — процедил отец.

Он тоже был менталистом и тоже умел не терять способности мыслить в любой ситуации.

— Быстро рассказывай, что это за человек умирает и что происходит, — он по-хозяйски огляделся по сторонам. — Как он связан с Ржевским?

Мать Дальки условных нейтралов (и его в том числе) не тронула: зачистив пространство от прямо замешанных в попытке переворота, малоактивных соглашателей она пропалывать не стала.