Батюшка, надо отдать ему должное, народ с собой вёл явно из какого-то военизированного монашеского ордена, как минимум госпитальеры: он лишь рукой махнул, а пятеро обратно в магический овал рысью и убежали.

— Говори, чего хотел и зачем шёл, — вздыхаю, оглядываясь по сторонам и присаживаясь на ближайший закопчёный камень. — Извини, присесть только рядом могу предложить.

Дед цепко мажет взглядом по Анастасии, наверняка прикидывая дистанцию: будет ли сотрудница полиции слышать разговор или нет.

Видимо, оценка его удовлетворяет, поскольку в следующую секунду он затевает смену ролей между нами:

— Откуда у тебя на участке имущество церковное⁈ — чтоб придать словам веса, тип меня ещё и за грудки берёт, подойдя вплотную. — Из запрещённого списка⁈ То, что похищено было и что при мирянах вслух называть нельзя⁈

— Сбавь обороты, — предлагаю, указывая взглядом вниз.

Старик послушно опускает глаза и отскакивает: в причинное место ему упирается ствол моего пистолета.

— Давай заново, — делаю ещё одно предложение, быстро убирая оружие с учётом восстановленной дистанции. — Какое имущество? Какие ваши доказательства? Потрудись разродиться техническим описанием или хотя бы краткой аннотацией к применению: у меня много чего на участке было. Я понятия не имею, с чего ответ начинать.

Он хмуро смотрит и ничего не говорит.

— Ладно, пардон, — морщусь. — Не врал и не вру, просто дурака валяю. Пытался из тебя выдернуть вначале то, что тебе известно. Потом бы свою часть информации предоставил.

— Ржевский, меня от серьёзных мер в твой адрес сейчас удерживает исключительно твоя правдивость. Я оценил, что ты врать не стал и сразу поправился.

— Ой, можно подумать, если бы я тебе соврать решил, ты бы что-то понял! — отмахиваюсь, прикидывая, как сейчас лучше устроить информационный торг.

Вместо слов дед извлекает из-за пазухи немелкий такой крест из драгоценных металлов и многозначительно стучит ногтем по двум камням из девяносто восьми.

— А-а-а, у тебя детектор лжи с собой, — киваю понимающе. Попутно заинтересовываюсь. — Слушай, если не секрет, а почему в изделии камней девяносто восемь? Не сто, не девяносто девять? Что за число такое дурацкое?

— Ты где раньше такую вещь видел⁈ — пенсионер только что на орбиту не выходит, настолько изумлён.

— Нигде, — следом удивляюсь и я его непосредственности. — Ты же только что показал, — тычу пальцем.

— Ты не мог успеть посчитать! — он не спрашивает, не предполагает, а с непрекращающимся удивлением констатирует.

— Пф-ф-ф, деда, — ласково наклоняю голову к плечу. — Я этого твоего агрегата даже вес могу назвать в граммах до третьего знака после запятой. Надо?