А чё, вдруг задумается. Может и согласится сейчас кое на что, чем чёрт не шутит: в спальном мешке, например, устремления и энтузиазм у нас с ней абсолютно взаимными были.

Глаза мечтательно закатываются против воли, а руки с растопыренными пальцами сами тянутся к Настеньке.

— Ржевский. Я сейчас выйду из себя и ты очень пожалеешь, — собеседница на ровном месте багровеет и принимается сверлить меня взглядом с короткой дистанции.

Ещё слова цедит сквозь зубы никак не дружелюбно.

Они с Наджиб сговорились, что ли? На вид — до невозможности разные, а вот замашки… надо будет проанализировать надосуге. Как-то одинаковы, что ли?

— Ну хочешь, как вариант за попу ущипну? — вздохнув от досады на чужую чёрствость, предлагаю в качестве альтернативы. — И ты мозгами отвлечёшься, и мне приятно. А тебе как женщине сразу следом за мной приятно станет! Наверное.

Анастасия угрюмо молчит, опуская голову ниже и странно разглядывая меня исподлобья.

— Так как женщине всегда приятно, когда мужчине с ней хорошо! — тороплюсь ответить на, надеюсь, её невысказанный вопрос, потому что взгляд полицейской мне всё больше не нравится.

— Точно? — уточняет она внешне нейтрально, хотя на самом деле явно что-то задумала.

— Это повышает твою самооценку и, как следствие, твоё место в иерархии сексуальной привлекательности! — искренность, искренность и ещё раз искренность.

Главное в таких случаях — говорить как можно увереннее.

— В какой, говоришь, иерархии? — а вот теперь она становится не по-хорошему спокойной и зачем-то лезет в нагрудный планшет. — А ну, повтори? А то я не расслышала.

И подходит ближе, вплотную практически.

— Ой, мне твои глаза не внушают, — движимый интуицией, отступаю на шаг и лихорадочно оглядываюсь по сторонам. — И вообще, не отвлекай меня! Дел куча! — непоследовательно добавляю, уж больно настрой у кое-кого становится тяжёлый.

Был бы или я чуть более чувствительным, или предшественник на моём месте — впору приниматься бояться одной очень близко знакомой полицейской сильнее, чем этого недоделанного плазмо-гана, из которого кто-то только что в нашу прозрачную полусферу ещё один выстрел с полуторакилометровой дистанции безошибочно залепил.

— А ну, иди ко мне! — умная, добрая, красивая и темпераментная девушка, с которой мне однажды было так хорошо где-то в лесах по пьянке (даже имя отпечаталось в подсознании!), неожиданно превращается в злобную фурию.

Кое-какие расовые бусты под обстрелом у меня уже автоматически активировались, потому, уклонившись от её широкого замаха, на всякий случай рыбкой покидаю ставший таким негостеприимным артефактный щит и качусь по траве в сторону.