— Мы вместе с мамой Далии его допросим. — Шамса тягуче посмотрела на дочь. — Тебе точно надо туда…?
— ДА! И я буду очень благодарна, если ты сейчас заткнёшься и удержишься от любых комментариев!
На памяти аль-Футаим двойняшка с родителями никогда так не говорила, особенно с мамой.
Глава 21
Никогда нельзя недооценивать противную сторону. Первая аксиома, если хочешь выжить, особенно на чужой территории.
Всегда знал, всегда соблюдал, первый раз в жизни промазал.
Ладно. Даст бог, не последний. Мы ещё побарахтаемся, ибо «Когда сжигали пророка Ибрагима»…
Приятная мысль защитной реакцией психики уводит сознание в сторону: а всё-таки как классно, что Наджиб и аль-Футаим не только фигуристые, длинноногие, сисястые и с узкими талиями. Они ещё очень умные, практически мудрые! Только не всегда это демонстрируют.
Казалось бы, что там той истории. Подумаешь, безымянное насекомое чем-то там озаботилось.
А какой глубокий скрытый смысл, в этом месте уважительно поднимаю самому себе указательный палец.
Говоря откровенно, я пожадничал, за что теперь и страдаю. Надо было сразу мотать, а не с парализованными ногами эвакуацию трофеев затевать.
Плевок Дракона — очень непростой артефакт. Если бы мне сказали писать на него установочную справку по линии предыдущей работытам ,откуда я родом , я б конструкторам и инженерам чётко обозначил: изделие — не наш уровень. Сопряжение материалов, программный модуль, компонентная база — просто не наш уровень и по отдельности, и, тем более, по итогам их интеграции в комплекс.
Чей-то повыше ранг работал, можно лишь догадываться, чей именно. Расовый бонус на познание сути механизмов не ошибается, поскольку или молчит, или не врёт, как Далия аль-Футаим.
О, аль-Футаим. При воспоминании о ней на сердце становится тепло и настроение резко идёт вверх.
Чтобы тут же упасть: кроме настроения, к сожалению, резко вверх не идёт больше ничего. Нет нервной чувствительности в нижней части тела и в ногах, здесь только вздохнуть глубоко и себя пожалеть.
В принципе, я сейчас потому с собой и разговариваю, как дурачок, да указательным пальцем многозначительно жестикулирую перед зеркалом. Ибо кроме пальца и настроения ничего иного не подымается ни в какую. Да и настроение, положа руку на сердце, вверх стремится тоже далеко не перманентно.
В лучшем случае импульсно, как только что, когда тела девчонок вспомнил. Потом пикирует вниз.
— Сдавайся и тебе оставят жизнь! — это кто-то со второй лестницы, в правом конце этажа, в коридор кричит для меня.
Ага, щ-щас. Семи пядей во лбу не надо, чтобы понять: свидетели нападения Изначальных (читай, Шереметьевых) на церковного иерарха живыми никому не нужны. Как и видевшие этот долбаный Плевок Дракона своими глазами.