Бац. Деревянная колотушка с металлическим стержнем внутри, эдакая импровизированная дубинка для оглушения, с весёлым треском ломается о мою голову.

А ведь простому человеку не поздоровилось бы. Кажется, в ответ логично использовать заветы Шу Норимацу.

Подтягиваю колено к груди (технику подсмотрел у неё, смотрится красиво, а параметры нынешнего тела и личные кондиции, перенесшиеся вместе с личностью, позволяют), выпрямляю ногу, выбрасывая пятку в корпус мудака.

Попадаю даже лучше, чем рассчитывал — человеческие ноги всё же длиннее тех, к которым привык я по прошлой жизни.

Вначале приходит эта мысль, затем становится весело: звучит прикольно (жаль, вслух не озвучишь — не поймут).

Обломки дубинки летят под ноги; тип, поймавший мою пятку солнечным сплетением — в другую сторону, причём хорошо летит, ярдов на пять. Упав, он начинает хрипеть и корчиться: скребёт ногтями правой руки своё брюхо, левой — асфальт, но на ноги встать не может.

Занятно. Раньше не задумывался, но получается, мои расовые бонусы в сочетании с геометрией человеческого тела — прикольная штука.

Надо будет у Шу пару уроков взять. Так-то, ногами бить я тоже умею, но не в её культуре движений и не на её уровне. Иную стенку проломлю, а вот сигарету изо рта, не потревожив головы и зубов,точно могу и не вышибить. Без деталей.

— Минус два, — сообщаю затеявшему разговор. — Причём вы напали первыми. Сделать вам минус четыре?

Вместо ответа длинный порывается ударить. Одновременно его подчинённый с широким горизонтальным замахом лупит такой же точно деревяшкой, как и та, которая лежит на земле щепой и двумя половинками.

Не очень высокий рост имеет свои преимущества. Достаточно просто пригнуться. Последний подчинённый с энергичным выдохом и богатырским размахом что есть силы попадает по шее своему начальнику.

Тот хекает, взгляд его стеклянеет, сам мужик падает на колени. Добавляю коленом в лоб и, догоняя уже в падении — пяткой под нижнюю челюсть.

Нельзя так себя вести. Вы же охрана базара. Впрочем, любые увещевания словами, судя по лицам, бессмысленны.

По асфальту весело летят выбитые зубы старшего, но мне его не жалко. Больше похоже на действия бандитов, так им и надо.

Оставшийся на ногах соображает, что натворил. Его рожа на мгновение вытягивается в удивлении, затем он пытается стукнуть меня своей деревяшкой на обратном возвратном движении.

Отчаянное упорство, достойное лучшего применения.

— А защищал бы людей вместо того, чтобы их бить, был бы цел. — Поясняю напоследок, впрочем, скорее для публики, чем для типа.

Подставляю лоб. Ещё одна деревянная палка с треском разлетается вдребезги. И эта тоже, оказывается, была снабжена внутри металлическим штырём — он громко звенит по асфальту.