Отговорила мудрая аль-Футаим, причём буквально парой слов. Принцесса быстро вникла в суть благодаря менталистке-переводчице (та как раз общалась с японкой, когда эти заявились) и удивилась:

— Системы защиты Ржевский категорически не хотел светить чужим! — впрочем, тактичная южанка тут же сдала назад. — Упс, извини. Не моё дело, это ваши компетенции. Пардон, что влезла; делай как знаешь.

— Она не из нахальства, а по дурости. Не сердись на неё, — нейтрально заметила Наджиб. — Привыкла царствовать дома и в других местах из имиджа никак не вылезет — инерция мышления. Монархи вообще слабовато переключаются, — она фальшиво испугалась и ненатурально прикрыла рот рукой, изображая оговорку. — Тормознутые от вседозволенности потому что, тс-с-с-с-с!

— Да нет, тут как раз правильно, — Норимацу-младшая задумчиво кивнула принцессе. — Благодарю!

Она не стала озвучивать вслух, что её желанием засветить территорию недавним недругам руководило исключительно низменное тщеславие, недостойное истинного самурая.

— Ты умная, — искренне поклонилась азиатка принцессе малым поклоном вежливости.

Затем направилась к выходу с территории — поговорить с представителями ненужного ей клана, главой которого она сейчас становилась, можно и за оградой. Если подумать, так даже лучше (и политически, и в воспитательных целях, и вообще со всех сторон).

— Сходить с тобой, подстраховать? — нейтрально поинтересовалась подопечная партнёра, молниеносно натягивая чёрную хламиду и догоняя японку на тропинке. — Заодно мысли их прочту? Если что-то нехорошее — дам знать.

— Да неудобно, наверное? — засомневалась Шу. — Хотя и хорошо бы. Была бы очень тебе признательна.

— Что именно неудобно? — Наджиб пристегнула на платок вуаль и превратилась в себя обычную и официальную.

— Ты можешь со мной говорить по-японски и по-русски, так? Они оба языка понимают. Будешь давать сигнал — услышат. Некрасиво. — Пояснила Норимацу.

— Пф-ф-ф. — Мадина глумливо фыркнула. — Щёлкну пальцами — и все твои родственники замрут, как парализованные! Я тебе спокойно всё расскажу тем временем, потом их отпущу.

— А потом они отомрут! — широко раскрыла глаза простодушная дочь самурайского рода. — И придут в сознание после твоей парализации! И что подумают⁈

— Ничего они не подумают, потому что будут уже без памяти, — Мадина многозначительно подвигала бровью.

Наверняка под этой чёрной тряпкой менталистка ещё и ухмыльнулась, но мимики было не видать.

— После стазиса я обычно тру последнюю четверть часа, — продолжила Наджиб. — Так что твои родственники ничего помнить не будут, не парься.