— Только что подумал, что ты тоже очень обаятельная, — кротко хлопаю ресничками. — Возвращаю комплимент. А что до диалекта, то чёрт его знает, — прикладываю руку к груди, — как на духу заявляю. По-вашему говорю, как могу, о других диалектах не в курсе. Что-то не так? — всем видом излучаю спокойствие.

Уж чего-чего, а тут расшифровки можно не опасаться: расовые бонусы вряд ли колются контрразведкой там, где и рас таких отродясь не было. Всё-таки есть свои плюсы в том, что сплошные людишки вокруг.

— Да нет, это я так. Если бы твою физиономию своими глазами не видела, подумала бы, что ты вообще наш.

* * *

Видеокартинка передана по магосети клана Накасонэ единственному адресату с неустановленного внешнего нагрудного амулета, выполненного в форме пуговицы. Аудиосопровождение обеспечено дополнительным протоколом. Получатель информации — Ариса Накасонэ.

—… если бы твою физиономию своими глазами не видела, подумала бы, что ты вообще наш.

После этих слов китаянки Ариса задумалась. Невидимый заусенец потянул за собой невнятную мысль, которую только предстояло сформулировать.

Дело в том, что и по-японски Ржевский говорил более чем пристойно. Тоже на диалекте — правда, на окинавском, южном (насколько она помнила, шэньсийский у хань был наоборот северным).

Дмитрий порой делал на нихонго ошибки, неверно спрягал глаголы, огубливал согласные, много чего ещё вытворял — но делал это именно как носитель языка. Который может себе такое позволить, поскольку язык, на котором говорит — ему родной (иностранцы как раз старательно соблюдают языковую норму).

Лет ему, ей и Чонг плюс-минус поровну. Жонг-гуо Ржевский знает на том же уровне, что и японский. Получается, в обоих случаях он однозначно жил в стране?

— И в Нихон, и в Жонг-гуо⁈ — Накасонэ, вполуха слушая беседу через амулет, принялась выводить на бумаге схемы (так легче думалось). — Да ну? Как такое возможно?

Не стыковалось. Если бы Ариса была швеёй, экономистом, дворником, да кем угодно — она бы не владела цифрой. Но Накасонэ была собой и отлично знала: от трёх до семи лет в стране для такого уровня адаптации — вынь и положи, ещё и с его внешностью (белобрысый европеоид вряд ли мог рассчитывать на расположение сверстников хоть в Нихон, хоть у хань. Соответственно, для достижения его виртуозного уровня прожить в каждой стране требовалось лет пять. Минимум).

— Не в шесть-восемь же лет… — она перепроверила расчёты, переписала начисто иероглифы и озадаченно уставилась в окно.

Не успевал кое-кто в свои годы такую гуманитарную подготовку совместить с собственной же боевой: в этом случае в году должно быть дней по шестьсот, а в сутках — часов по сорок.