Ладно, мне-то что. Дело богоугодное, если мыслить прагматично: решила княгиня Барсукова супруга своего грешного извинить — я только руки потру.
Родной дед. С такой молодой женой на старости лет — за него только порадуюсь.
Всё-таки хорошо то, что хорошо заканчивается.
Это крыло — как на половине мамы во Дворце: атмосфера и стены пропитаны целительской магией. Правда, амулеты послабее.
— приходит от Мадины.
Как понимаю, этот же текст она продублировала и в общий чат.
Дискомфортно почему-то.
— Вот эта дверь. Эта келья, здесь выздоравливают, — отец Шурик решительно отворяет здоровенную деревянную конструкцию, которую бы даже я с одного удара не вышиб.
А неплохо они тут укреплены, если в палате для выздоравливающих мало не сейфовые преграды (иное дерево по коэффициенту прочности с металлом вполне поспорить может, это — в частности).
Однако то, что мы за дверями застаём вдевятером, заставляет меня усомниться в удачности Настиной инициативы.
Занятно ещё раз. Если бы пришлось где-то кому-то это описывать, я б даже не знал, с чего начать.
В здоровенной премиальной палате, именуемой кельей исключительно по недоразумению, находится то ли уборщица, то ли подавальщица. Трофим Степанович Ржевский-Барсуков не один.
Они оба стоят, хотя и не совсем одеты. Вплотную друг к другу находятся в вертикальном положении, так точнее; причём незнакомая сорокалетняя баба к деду расположена спиной.
С точки же зрения геометрии стоит и вовсе только нижняя часть её организма: потому что дама согнута в поясе под углом девяносто градусов и всё, что у неё выше талии, вперёд-назад дёргается по столу по причине ритмичных толчков сзади.
— А-А-А, ХОРОШО-ТО КАК!
В первую секунду даже испарину вытираю: это дед громогласно то ли проорал, то ли от радости не сдержался.
Слава богу, не у меня вырвалось.
Вот это да. Вот это поворот событий.
Молниеносно скосив глаза, по лицу Анастасии вижу: перспектива желанного примирения несколько осложнена. Спорным непредвиденным обстоятельством.
Далия и Мадина отчего-то многозначительно переглядываются и хлопают друг друга по ладони.
Глава 14
— Даже не знаю, что здесь сказать, — Далия затевает неуместно веселиться над чужой бедой, переходя на свой язык, чтобы никто не понял. — Как говорит наш муж, вот это поворот событий! Сейчас прольё-ё-ётся чья-то кровь, а-ха-ха-ха-ха, — начинает она подпевать, пародируя чью-то идиотскую манеру.
— Не смейся настолько откровенно, — предлагает изобразившая задумчивую физиономию Мадина.
Но именно что изобразившая: в глазах менталистки не просто пляшут, а буквально ходуном ходят даже не чёртики, а полноценные здоровенные черти.