К сожалению, трупа Ржевского-младшего почему-то не обнаружилось, хотя по ночному времени никто не должен был успеть убрать.
Загадка. С другой стороны, помер Максим — и чёрт с ним.
К себе на этаж Игорь Фёдорович Валентинов поднимался в неожиданно хорошем настроении.
Глава 12
— Вечер в номер! — вежливо здороваюсь, заходя в огромное и дорого обставленное помещение.
По крайней мере Мадина говорит, апартаменты в этом гостевом крыле дворца Далии именно так и называются. Номера.
— Здоров и ты, коли не шутишь, — отвечает с огромной двуспальной кровати отец Шурик.
Поскольку жёны-близнецы дали мне все доступы как у них самих, после неудачного посещения Обер-прокурора я мотнулся в генеральное консульство Эмирата в Столице и оттуда — дипломатическим порталом сюда. Сразу, без пауз.
Священник валяется в горизонтальном положении, забросив руки под голову и глядя какое-то маго-видео из жизни животных пустыни.
При моём появлении он резко поднимается и сбрасывает ноги с кровати:
— Можешь распорядиться, чтобы меня из этой кутузки выпустили⁈ Домой не пускают! Сказали через удалённого переводчика, только по твоему разрешению отсюда выйду. Что за…?
— Мадина и Далия полностью в курсе всех моих проблем дома, — поясняю. — А человек ты непоседливый, отец Шурик.
— Моя непоседливость — не твоя забота!
— Жёны боялись, ты опять в какое-нибудь приключение вскочишь, едва отсюда выбравшись — и снова в летальное. Да такое, что на второй раз ног не унесёшь.
— А им, иноверцам, какая с того тягость? — сварливо ворчит церковный иерарх, жадно присасываясь к большому кувшину с местным экзотическим фруктовым соком. — Хотя кормят и поят похлеще, чем у нас иной раз — царя-батюшку, — признаёт он тут же непоследовательно и нехотя. — Или даже главу церкви. Последний, как известно, пожрать ещё больше любит. Даром что в пост… — последнюю фразу он бормочет на грани слышимости и в сторону.
Пошевелив пальцами в воздухе, старик подхватывает полоску вяленого мяса с одной из многочисленных тарелок, которыми уставлены добрые пять квадратных метров.
На прочей посуде находятся колбасы, несколько сыров, хлеб, зелень, овощи, фрукты, цитрусовые.
Есть чем червячка заморить.
— Слушай, хотел бы я вместо тебя в такой кутузке посидеть! — не могу не возмутиться в ответ чужой неблагодарностью. — И думаю, что не я один.
Дальше без спроса подхожу к сервировочной поверхности и прикладываюсь к разносолам:
— Не возражаешь? — спрашиваю у соотечественника, сооружая себе сложный бутерброд.
— Да Христа ради. Хоть всё съешь, — дед забрасывает в рот несколько кусков овечьего и козьего сыра. — Видимо, твои девки распорядились: стол меняют раз в два часа. Ещё бы винца красного…