Половина зала опять проскрипела зубами: намёк на происходящее в Соте был более чем прозрачен.

— Два, грамота их Престола: такой-то и такой-то на таком-то участке неприкосновен, как и его потомство. Это стандартная процедура при подобных отношениях, даже целый квартал есть. Живут, как сыр в масле!

Представители прокуратуры и жандармского корпуса в едином порыве возмущения попытались было дёрнуться, но так и остались на своих местах, решительно придавленные к скамейкам судейскими.

Последние имели все виды амулетных усилений как раз на такие случаи, а использовать оружие в зале суда ни одна из сторон, слава богу, решиться не могла: табу есть табу.

За подобный демарш именем Царя казнили сразу, не разбирая правых и виноватых (жандармский офицер, кстати, тоже рисковал, хватаясь за шашку и бросаясь на Ржевского. В принципе, коллеги его и успокоили теми аргументами, что дети останутся сиротами, а жена по миру пойдёт, несмотря на всю правоту супруга в конкретной ситуации).

— Ещё есть что-нибудь интересное? — секретарь многозначительно переглянулся с судьёй.

По помещению пронёсся лёгкий гул, переходящий в ропот: на мероприятии присутствовали представители самых разных сословий.

Кто-то из них радовался повороту событий — как же, охранке нос утирают на их собственном поле. Хлещут их же салом по их же морде, выражаясь фигурально.

Кто-то, напротив, негодовал и возмущался творящимся беззаконием, но тихо: судебные приставы предусмотрительно подвесили на пальцы профессиональные касты. Пробовать на себе, какие именно, не хотелось никому.

А впрочем, поведение судейского корпуса (не только тут, во всех других судах столицы тоже, без исключений) регулярно вызывало нарекание у зрителей из зала. Иногда — у всех присутствующих без исключения.

Данный случай был ещё сравнительно скромным и заурядным — возмущалась лишь часть народа.

— Ещё, если грамота лично монархом выдана, к её обладателю наверняка паломничество тамошних аристократов начнётся: будут дружить пытаться, всячески обхаживать. Для старта личного бизнеса — идеальные условия, — простецки разглагольствовал с трибуны Ржевский, словно был не свидетелем защиты по вполне понятному уголовному делу, а являлся продавцом прогулочных туров и имел процент с каждого отправленного в Залив туриста.

— Да ну? — секретарь, отбросив приличия, откровенно напрягся.

— Да, — веско и солидно подтвердил блондин. — Моя фамилия с такими вещами не шутит.

Почему-то аргументу поверили абсолютно все. Возможно, ещё и потому, что ни один представитель его семьи подобных денег на виду в руках не держал. Собственных. За всю историю.