Бах! Подзатыльник от менталистки мгновенно рассеивает только начавшие формироваться теоретические допущения.

— Дима, о чём ты думаешь⁈ — возмущенная супруга переходит на свой язык, которого здесь никто не понимает. — Этот мудак тебя всенепременно убить настраивается! И организм у него совсем не простой!

Ну, о чём я думаю, как раз понятно. Если всё то, что жена про дисперсию говорит, правда — значит, работы по усилению человека ведутся несколькими независимыми научными группами.

Иначе говоря, утечка из ведомства отца Шурика — не тонкий ручеек (который кирпичом перегородить можно, как думалось поначалу), а разломившаяся плотина.

Вернее, прорвавшая преграду бурная река, причём преграда рассыпалась на фрагменты, а вода из водохранилища хлынула на все триста шестьдесят градусов. Десятиметровым слоем.

— Ничего он мне не сделает, кишка тонка. Не нервничай, о свет очей моих, — машинально отмахиваюсь от менталистки.

А ведь епископ ошибается, ну или те, кто за ним стоят: пытаться сохранить секрет, похоже, особого смысла уже нет.

Лично я это хорошо вижу по инженерной логике решений.

— Пха-ха-ха, супруг наш! Мадина сейчас на самом деле другим вопросом озабочена! — неунывающая Далия весело толкает меня в бок локтем с другой стороны. — Ей Накасонэ по бесшумке пишет, я со своего маго-терминала вижу.

— О, привет Арисе! — оживляюсь. — Что говорит?

Стрельнув незаметно глазом вбок, с интересом замечаю: Наджиб возмущённо покраснела после слов двойняшки.

Значит, там что-то интересное.

— Ариса говорит: раньше ты всегда говорил на языках, на которых говорят женщины, которых ты хочешь… ты понял. А сейчас Воронцов заговорил по-французски — и ты вслед за ним! Вот Накасонэ у Мадины и интересуется, что она по этому поводу думает, как менталистка, а-ха-ха-ха-ха. И как твоя супруга: японке интересно в нашей компании, но она опасается, что может не всё знать о подноготной твоих пристрастий.

Ничего себе, полёт фантазии у шиноби.

— Обидно! — возмущаюсь искренне и без паузы. — Языков я вообще много знаю, может, мне их учить нравится! Уже молчу, что эти инсинуации в сторону графа Серёги для меня оскорбительные.

Чёрт. И оправдываться, что не верблюд — идиотизм, и промолчать — не вариант.

— Кроме женского пола, иные направления приложения интимных усилий у меня отсутствуют! — почти кричу по-прежнему возмущённо. — Бабу — без вопросов, хоть какую! Но не что-то иное! Ты, жена моя, мать детей моих; как ты могла обо мне такое подумать⁈ — поворачиваюсь к менталистке, будучи уже расстроенным.

— Ну, справедливости ради, подумала Ариса, — хихикает Далия. — А Мадина никогда сходу не отметает даже самых невероятных версий — работа такая. Вот она сейчас и задумалась с японкой за компанию.