Глава 1
— Думаешь, наш муж становится сдержанным и взвешенным мужчиной? Под нашим положительным влиянием? — весело интересуется аль-Футаим. — Думаешь, нам удалось направить его внутренние поползновения в некое конструктивное и приличное русло? Вон, даже о механизмах словообразования задумываться начал, пха-ха-ха-ха! — принцесса неуважительно впивается ногтем мне в бок.
— Особенно твоими усилиями, ага! — возмущается менталистка в ответ. — Можно подумать, это ты в центре многомиллионного города за занавеской переодевалки при куче народу с ним е***сь в молле! Пардон, выполняла супружеский долг.
— Хорошо, что отца Шурика дед общаться на второй этаж увёл, — замечаю вслух меланхолично. — Потому что когда даже такая приличная девушка как ты, Мадина, грязно материться начинает, ещё и при людях, у стариков растёт тревожность: куда катится молодое поколение?
— А-а-а-ха-ха!
— У-у-у-ху-ху!
— Пха-ха-ха-ха-ха!
Жёны, не сговариваясь, взрываются дружной истерикой.
— Дима, жги дальше! — требует Далия, толкая меня одним кулаком в плечо и вытирая слёзы другим.
— Сейчас, — соглашаюсь покладисто. — Только одну недоработку исправлю.
С этими словами беру её за руку и веду в соседнюю комнату.
— Да неужели⁈ — веселится аль-Футаим, глядя, как я закрываю дверь изнутри на замок. — Снизошёл, о мой господин⁈ А-ха-ха-ха-ха, так, ну-ка, что здесь у нас…
Ой. Вот это да, вот это поворот событий.
* * *
Мадина Наджиб, дублёр-двойник Её Величества Далии аль-Футаим.
— А, нет, — Барсукова-рыжая предсказуемо оживилась, когда из соседней комнаты без паузы неудержимым потоком понеслись известные звуки. — Ничего у него не изменилось, всё как раньше.
ХЛОП. ХЛОП. ХЛОП. Все посмотрели на дверь спальни, куда Ржевский только что за руку увёл аль-Футаим.
— На кошек похоже, — кивнула Барсукова-блондинка. — У тех любовь такая же шумная и не перепутаешь, чем заняты, даже если не видно.
В спальне тем временем грохнулся об пол канцелярский гарнитур — кто-то бестрепетной рукой смахнул мраморную подставку со стола, чтобы не мешала.
— Интересно, им что, кровати мало? — поинтересовалась наивная Норимацу, ни к кому не обращаясь. — Зачем хорошие вещи портить? Зачем на столе… это самое? Если постель есть?
В своём дзене кое-что видит, но не всё, констатировала про себя менталистка. А вслух компетентно сказала:
— На кровати — не то. По крайней мере, с точки зрения адреналинового наркомана совсем не те ощущения.
— Так Дмитрий вроде подобным не страдает? — задумалась японка, в родном языке которой не существовало гендера существительных.
— А кто говорит о Дмитрии? — саркастически ухмыльнулась Наджиб. — Это адреналиновый наркоман женского рода резвится, не наш муж!