— Vox populi — vox Dei, — заметил блондин на непонятном языке и, приподняв спутницу за талию, решительно подтолкнул её к собственному магическому овалу.
Глава 19
— … повелеваю! — завершает требовательный пассаж мой тёзка и по совместительству первый в списке Наследник Престола по имени Дима, перегибаясь через стул и нависая над судьёй.
Ух ты, это мы удачно зашли. Судя по наблюдаемым красноречивым нюансам, ночные бдения в Суде Соты происходят явно с отклонением от норм действующего законодательства.
Это и озвучиваю, недолго думая и ни к кому не обращаясь конкретно, после чего продолжаю вежливо:
— Ас-саламу алейкум, Ваша честь. Нам с герцогиней было назначено по записи и неотложному делу. Извините, что задержались. Вы нас долго ждёте? Господа посторонние, покиньте помещение.
«По-хорошему» вслух не озвучиваю — сами сообразят, если не идиоты.
— Ржевский, дурень! — принимается хохотать высокая Елена, общаясь речью Альбиона. — Мы не в Эмирате, торжественный ужин кончился, отомри! Хотя, наверное, это ты не протрезвел ещё, — добавляет она, с интересом оглядываясь по сторонам. — Я и во Дворце аль-Футаим удивлялась, как ты так себя в руки с перепоя стремительно взял, что трезвым выглядел. А сейчас, видимо, тебя откатом накрывает.
— Эффект маятника по-научному, — соглашаюсь с очевидным.
Семейный ужин Монарха под трансляцию на всю страну, о котором так переживали Мадина и Далия, прошёл идеально: дед, освещённый со всех сторон и снимаемый на маго-видео с кучи точек, без затей бегло прочёл тамошнюю молитву. Он весьма убедительно удерживал перед собой ладони, словно родной, а две молодые жены по бокам достоверности процессу придали по полной.
И Анастасия стреляла злобными взглядами, как некормленый кот.
Мне поручили ответственно молчать, держать руки так же да умное лицо делать. Ещё Далия намекала, что неплохо бы дышать перестать — чтоб весьма определённое амбре по всему залу не шло, но я чётко обозначил реальные пределы возможностей собственной физиологии.
На мероприятии логично присутствовали все мои близкие, потому от переключения между языками на каком-то этапе перед глазами возникла пелена, чего раньше не было.
Чонг — жонг-гуо. Японки — нихонго. Речь Залива — хозяева и я за компанию. Плюс официальный молебен.
Русский. Язык Альбиона на закуску — Михайлова по договоренности с принимающей хозяйкой, ввиду Высокого характера их Встречи, общалась только по-своему. Далия её по этому пункту решительно поддержала — требования протокола, какие-то там равные по горизонтали монархические уровни, местный символизм, фигня на постном масле.