— Ты кто⁈ — Дмитрий Викторович Михайлов, Первый Наследник Престола Империи, удивлённо разинул глаза.
Глава 20
— Ты ж сам только что сказал, — весело ответила Елена, и не думая как-то всерьёз воспринимать болтовню недалекого близкого родственника. — Просто шлюха я, вон, удовлетворяю Ржевского по сортирам.
Она не удержалась и чуть порисовалась: декольте «случайно» расстегнула до пупа, а Нимб Монарха активировала щелчком пальцев и проскочившей между ними жирной искрой.
С учётом двух корон, принимавших участие в её рождении, получилось красиво: ярче и больше задействованных цветов, чем в Нимбе самого Дмитрия, загоревшегося в ответ.
— Елена⁈ — ахнул царевич, мгновенно теряя апломб. — Герцогиня Камберлендская⁈ ТЫ⁈
— М-да уж. Я вот твой портрет хотя бы заочно выучила, — заметила блондинка без эмоций. — В нас с тобой пятьдесят процентов общей крови, если что. И я у тебя, не считая отца с матерью, такая одна из пятерых в целом мире, братец. Ближе лишь твои Вова и Настя.
Параллельно Михайлова, решительно наплевав на вытаращившихся наблюдателей от церкви, бросила на родственника глубокий скан, на мгновение пробиваясь сквозь ментальную защиту: принц сейчас не играл.
Он действительно был не в курсе её затруднений с получением справки из собственной Канцелярии.
— Не сметь! — рыкнул было ей один из церковников, влёт определив использование соответствующего профиля магии.
— Иди н***й, — тут же предложил ему Ржевский, даже на долю секунды не затянув с реакцией. — Мужик, не надо в чужом доме распоряжаться, а то и без зубов уйти можешь. Последнее предупреждение. Это не твой город.
Отчаянного блондина (Елену это продолжало возбуждать) абсолютно не смущали ни численный перевес вооруженных недругов, ни их непоследнее место в государственной иерархии.
Впрочем, потомок гусара и сам решительно шагал к верхушке власти. Ненамеренно, не стремясь к ней (насколько она видела изнутри) — но продвигаясь вперёд с результативностью неплохого бульдозера.
— Слушай сюда. — Знаменосец Первой Кавалерийской закончил выкладывать документы и наклонился вперёд.
Через стол мелькнула пятерня и раскрытая ладонь врезалась в лоб опешевшего царевича.
— Ещё раз из твоей вонючей пасти хоть одно кривое слово вылетит в адрес моей женщины, — предостерег Ржевский тёзку, провожая взглядом его полёт спиной вперёд в руки сопровождения. — И тогда будет сжатый кулак, а не детский хлопок. А вот тебя после этого может больше и не быть, чёрт, снова тавтология. Да что ж такое, слова криво складываются.
Гвардия подобного спустить не могла. Пока одни ловили и поднимали на ноги сопровождаемого, вторые решительно рванули к его обидчику.