— Тс-с-с, — самый молодой судья за всю историю здания поморщился и активировал специальный артефакт, блокируя все звуки задержанного. — Представители департамента полиции, говорите. Трофим Степанович урождённый Ржевский, тебе дадут слово, уймись пока. Поведаешь ещё о своих подвигах, зайчик мой сизокрылый…
— Вождение маго-мобиля в нетрезвом состоянии. Задержан на перекрёстке Бульвара и Двадцать Третьей, создавал аварийные ситуации, шум среди ночи.
— Медосвидетельствование проводилось? — судья Ржевский нечитаемым взглядом покосился на родственника.
И присутствующие в зале, и наблюдающие резонансный процесс по маго- и техно-видео с интересом ожидали развития событий.
— Конечно, — представитель полиции подошёл к судейскому столу и последовательно выложил четыре заверенных магией документа. — Всё в соответствии с новыми процедурами… акт врачей… процентное содержание в крови… независимое подтверждение незаинтересованным экспертом… свидетельские показания…
— Чего врёшь в суде? — Ржевский-младший дезактивировал глушилку и удивлённо посмотрел на родича. — Я очень хорошо знаю медцентр, делавший экспертизу. Ты же действительно был пьян за рулём!
— Митька, внук! Девки в машине ждут, клубы ждут! Не томи! — старик, получив возможность говорить, взорвался фонтаном эмоционального красноречия. — Сколько мне той жизни осталось⁈ Пока мои бабы у твоих в Эмирате гостят, только и могу вспомнить былую свободу! Как жёны вернутся, всё! Больше не погулять! Прошу суд удалить последнюю минуту из записи и, в соответствие с моим правом на защиту персональных данных, хода этого процесса нигде не обнародовать! Моя личная жизнь конфиденциальна и право на неё гарантированно Основным Законом!
— Подержи, — судья Ржевский-младший деловито вышел из-за стола, стащил с себе мантию и сунул её в руки свидетелю от обвинения.
Полицейский по инерции принял судейское облачение и проводил удивлённым взглядом в спину Первого выборного Судью города (и по совместительству — Главу этого конкретного Суда).
Дмитрий Иванович Ржевский спокойно прошагал между рядами кресел, за долю секунды вручную продавил защиту трибуны подсудимого и выволок кровного родственника в проход:
— Говорят, горбатого могилой не исправить…
— Ай!.. — дед чуть подлетел в воздух от удара в живот в исполнении внука.
— Но уныние — самый тяжкий грех, — деловито продолжил экзекуцию молодой судья.
— Ай!.. Ой!..
— А через руки иной раз гораздо быстрее доходит, если человек от природы тугодум и в пороках своих упорствует.
— Ай!.. Ай-ай-ай!.. Да что ж ты творишь, аспид⁈… Я буду жаловаться!..