— Херасе, — не сдержалась Мадина. — Становится страшно. Когда и ты с твоим отмороженным видом чужие мысли до третьего слоя читать начинаешь, мои в частности.

— Я тебя люблю, — равнодушно отмахнулась японка, переходя на русский. — Опять же, дзен — поэтому и чувствую тебя хорошо, почти как твоя коллега, особенно на короткой дистанции. Тебе нечего бояться среди своих.

Наджиб-младшая изрядно впечатлилась переходом собеседницы от «подлой и опасной змеи-менталистки» несколько дней назад до нынешнего статуса, однако комментировать не стала.

Барсуковы тоже ничего не сказали, лишь задумчиво посмотрели на азиатку и Мадину по очереди.

Аль-Футаим промолчала потому, что иронично наблюдала за пятернёй Ржевского, поступательно сжимающей её собственные формы на автомате, словно они кое-чего не успели за соседней дверью.

— Семейная идиллия, — подытожила Мадина вслух. — Осталось только Асато натянуть, она одна еще невы…

— Тс-с-с! — Далия накрыла рот близнеца ладонью. — Не матом! Ха-ха, а по содержанию согласна. В точку.

В следующую секунду Наджиб-младшая напряглась:

— Дима, у нас гости.

— Не понял? — супруг нехотя оторвался от аль-Футаим. — Какие гости? Кто такие? Где?

— Перед входом в имение. Через защиту запрошено разрешение на проход от Анастасии Вяземской и ещё одной персоны. В качестве аргумента — твой личный оттиск браслетом.

— Вяземские? — Барсуковы задумчиво переглянулись. — А им что здесь надо?

— У Димы с той Анастасией был роман, — даже и не подумала что-то утаивать откровенная японка. — Спальный мешок с ней в палатке ему настолько понравился, что он запомнил все детали происшествия, позабыв её внешность. Когда встретился после расставания, он отлично помнил её сзади, но не узнал в лицо.

— Всё не так было! — заорал кое-кто, перебивая азиатку и багровея от нахлынувших резко эмоций.

— Я ж ваше общение в полицейском участке своими глазами видела, — спокойно возразила Норимацу, пощёлкав ногтем по браслету Изначальной.

— Это не то, что ты подумала!

— Как скажешь. — Шу покладисто отбила средний японский поклон из положения сидя, демонстрируя национальную женскую покорность в отношениях с супругом. — Возможно, я ошиблась.

— Пускать или нет? — вежливо спросила Наджиб у единственного мужчины в большой семье.

— А что за персона с Вяземской? — вяло поинтересовался Ржевский, возвращаясь пятернёй к принцессе.

— Какая-то Елена. Говорят, сейчас тебя вызовет.

В следующую секунду с лёгкой подачи японки, браслет которой был завязан с амулетом Ржевского, в воздухе повисла магограма интерфейса блондина: