Как назло, именно в эту секунду вдобавок к визуальному конфузу снизу доносятся звуки. Восторги свои Трофим Барсуков озвучивает во всю глотку (ставшая где-то сакраментальной семейная фраза).
Ой, как не вовремя…
Может, только я услышал? Мазнув взглядом по сторонам, вижу — не только. И, судя по выражению лица Мадины, мне не послышалось.
Вот это да, вот это поворот событий. Что же предпринять.
Ничего искромётного в голову не приходит.
Деда надо спасать: лицо его жены, неуместно чуткие уши которой тоже уловили отголоски радости супруга с улицы, очень нехорошо меняется.
Такие глаза мне приходилось видеть у дознавателей военной контрразведки. Вражеской. В тот момент, когда разрозненная мозаика в их головах из разноцветных фрагментов собиралась воедино и они понимали, кто я на самом деле.
Всего три раза случалось, однако непередаваемых ощущений хватило с запасом — даже в этом мире и в текущем теле испарина по спине.
Кстати, в первый раз банально повезло: был с собой нож под рукавом рубахи, как Шу здесь носит, а эльфяра попался медлительный. Но вот второй и третий разы даже вспоминать не хочется: еле ноги унёс, причём в прямом смысле.
Чёрт, опять тоннельное мышление куда-то не туда уносит.
Понять бы ещё, как из этого ментального буста выходить, потому что пока кроме скорости мыслительных процессов — никаких тебе положительных эффектов.
За себя никогда так не боялся, а сейчас.
Деда жалко. Попадёт на ровном месте ни за понюшку табаку — вон, по лицу троицы сестриц Барсуковых его незавидная перспектива очень хорошо видна.
* * *
Мадина Наджиб, дублёр-двойник Её Величества Далии аль-Футаим.
Глаза супруга превратились в круглые местные червонцы — изрядного диаметра монеты, вполне себе увесистые.
Взгляд Дмитрия заметался по сторонам, на лице явственно проступили признаки столь несвойственной ему неконтролируемой паники.
Мадина с интересом подняла бровь и приготовилась получать удовольствие: назревающий спектакль обещал быть увлекательным, хотя и весьма скоротечным.
О беспрецедентном накале ближайшего будущего явственно свидетельствовал взгляд Анастасии Барсуковой, изменившийся после того, как неудачный порыв ветра донёс до неё в распахнутое окно отголоски мимолётного счастья её мужа снаружи.
Или удачный порыв ветра, это ещё как посмотреть — мерзкого похотливого старикашку менталистке было нисколько не жаль. Почему-то. Хотя и родной дед горячо любимого супруга.
Можно, конечно, вообще влезть Альхариру в мозги, чтоб протащиться по полной из первых рук, но лень.
На лице Дмитрия одна эмоция сменяла другую с запредельной скоростью — он лихорадочно перебирал варианты, как бы вывести родственника из-под удара. Наджиб знала Ржевского достаточно, чтоб заценить все его гениальные идеи лишь по мимике.