Ну, нет так нет второй раз. Я как минимум попытался.

Два подхода к снаряду, так сказать. Вхолостую. Пока.

Хотя-я, конечно, на душе где-то досадно: первый категоричный отказ в такой хороший солнечный день (ладно, вечер).

И в Суде Столицы принцесса Юля только что отметилась — ей там по пи*де мешалкой надавали, выражаясь фигурально. Мелочь, но тоже приятно, потому что мои расчёты работают.

Ещё Центральный Суд по всем каналам официально подтвердил своё вступление в долю в акционерном капитале Биржи, третий момент состыковался.

Я, кстати, переживал, согласятся ли. Дурацкий способ финансирования и точно не от здоровой жизни, но другого варианта прогарантировать Общественный Договор и людям, и себе, и судейским я на коротком отрезке не придумал.

Сюда стоит добавить, что вопрос требовал решения срочно, то есть сейчас. А из соблазнительных активов под рукой была только биржа.

Ладно, бизнесов я ещё много придумаю. Ради справедливости бабла не жаль, даже если эта справедливость будет лишь на коротком отрезке переходного периода.

Потом же, когда должность судьи станет выборной…

— Господин Ржевский, — девица вырывает меня из отвлечённых размышлений. — Так вы скажете, зачем пришли?

— Мне б семейный долг закрыть, — выкладываю на стойку расписку деда. — Он брал золотом, вот сумма плюс процент. — К бумажке присоединяются два мешочка из кожи.

— А-а-а, это вам к другому сотруднику. Второй этаж, табличка с цифрой двенадцать.

— Странно. Я думал, ссуда в кассу гасится, — оглядываюсь по сторонам.

— Не в этом договоре, — качает головой фемина с приятной попой, но слегка неизысканными трусами. — Вам же нужно подтвердить возврат удалённого получения, ещё и на родственника? А это к Саниной.

— Ну ладно, двенадцатый так двенадцатый, — соглашаюсь покладисто, направляясь к лестнице.

С другой стороны, деду спасибо сказать надо. Какие претензии к безвинному клерку, а от похода по ступенькам я не развалюсь.

После стука в указанную дверь обнаруживаю внутри ещё одну привлекательную сотрудницу:

— Вы Санина?

Она как раз стоит ко мне спиной, расставляя папки на стеллаже.

— Совсем уже мозги пропил? — буднично интересуется хозяйка кабинета в ответ. — Заходи, чудо в перьях. И дверь закрой.

Однако.

Невнятные смутные сомнения вспыхивают ярким факелом.

— Ржевский, почему ты не сказал, что жениться передумал? Последний знаменосец Первой Кавалерийской, — то ли всерьёз, то ли в шутку роняет, судя по подписи на лежащем на столе ежедневнике, Лариса Санина.

— А должен? — бросаю пробный шар, прислушиваясь к ощущениям.

Не то чтобы в жар бросило, но пульс опять под две сотни. Видимо, стресс.