Впервые с начала поединка сакравор двинулся с места. За один шаг он приблизился к противнику и ударил секирой по левому плечу. Широкое тяжёлое лезвие прошло сквозь кольчугу, плоть и кость без сопротивления. Отрубленная рука шлёпнулась на шкуру, звякнув кольчугой напоследок. Из обрубка брызнула кровь так, что достала до ближайших зрителей.

Еще один взмах секиры, и правая рука последовала за левой. Затем Эрн легонько толкнул Руна топорищем.

Рыжий все не сдавался. Он попытался встать. Левая половина лица скривилась в жутком подобии улыбки. И он рухнул замертво.

Сакравор неверяще уставился на труп. Кажется, он не собирался так быстро заканчивать бой.

Рагнвальд поспешно вскочил, раскинул руки и провозгласил:

— Вы все видели волю богов! Хрейн лишается звания ярла и изгоняется из этих земель на три года. На эти три года его не укрывает закон, не защищает обычай. За его смерть нельзя мстить, нельзя спрашивать виру. Но ничье оружие не должно коснуться его, пока он не выйдет за пределы фьорда.

Хрейн знал, как и мы все, каков будет итог. Уверен, что он подготовился. Наверное, потому на поединке присутствовали не все его люди.

Я оглянулся на пристань. До нее отсюда не меньше тысячи шагов.

Сакравор стоял, оперевшись на секиру, и смотрел на Хрейна. Пристально, упорно. Спокойствие на его лице плохо сочеталось с кровавыми потеками на его лице и рубахе.

— До выхода из фьорда Хрейн неприкосновенен! — еще раз выкрикнул глашатай, обращаясь к Эрну. Но тот будто и не слышал. Взгляд по-прежнему был прикован к бывшему ярлу.

Хрейн оглянулся на изрубленное тело своего бойца, сглотнул и заторопился к пристани. Следом пошли его воины и все время нервно оглядывались.

Сакравор подождал немного и неспешно двинулся за ними. Затем мы, ульверы, а за нами все зрители. Получилось целое шествие. Рагнвальд, конечно, остался, а вот его сын спрыгнул с помоста, растолкал людей и пошел возле меня. Он несколько раз поворачивал голову в мою сторону и хотел заговорить, но каждый раз его что-то останавливало. Меня это начало забавлять. И тут в спину прилетел тычок. Ах да, дружить с сыном конунга…

— А что это за шкура такая? На ней ни следа крови не осталось, — вежливо спросил я.

Мальчишка обрадовался и с готовностью ответил:

— Это фоджу. Отец из дальних странствий привез. Только сам он его не убивал. Говорят, этот зверь очень редкий, и его трудно увидеть, так как его шерсть впитывает цвет. Сначала шкура была белой, вон как волосы у того парня, — и указал на Хвита. — Но из-за большого количества крови она покраснела.