Рагнвальд с силой топнул, заглушая возмущенные крики.

— Что ответит на это ярл Скирре?

— Я мог бы потребовать голову похитителя в доказательство, что это был мой человек. Я мог бы сказать, что я тут ни при чем. Мог бы возразить, что это были отголоски былой войны. Отомстить Эрлингу Кровохлебу многие хотят до сих пор. Но я не стану этого делать.

Ярл Скирре опустил толстые пальцы в тяжелый поясной кошель, вытащил оттуда золотые серьги с яркими зелеными каменьями, подошел к Ингрид, встал перед ней на одно колено и протянул украшения.

— Это тебе, маленькая охотница! Благодарность от меня и моей жены за то, что ты не допустила такого позора для меня и спасла младшего брата.

Девчонка растерялась, испуганно посмотрела на меня, потом на Эрлинга. Тот хмуро покачал головой. Ингрид спрятала руки за спиной и ответила:

— Я его спасала не за висюльки.

Скирре поднялся и, не отрывая глаз от пола, неохотно сказал:

— Когда приехал вестник от конунга Рагнвальда, я удивился. Как и сказал лендерман Эрлинг, мы, не сговариваясь, без суда разрешили наши споры. До меня дошли слухи о смерти Торкеля, значит, больше вражды быть не должно. И тогда жена бросилась ко мне в ноги, разревелась и призналась. Затаила она черную злобу за смерть Роальда, но не на Кая, а на Эрлинга. Хотела, говорит, чтобы и он узнал, что такое потерять младшего сына. Уговорила одного моего воина на бесчестное дело, посулила ему богатства… Она не хотела убивать ребенка. Да она и не смогла бы. У какой матери поднимется рука на младенца? Она хотела, чтобы Эрлинг страдал, мучаясь в беззвестности, что с его сыном. Я ее, конечно, выпорол. Изгнал бесчестного воина. Но такой поступок одними извинениями не искупить. Да и виру за такое не заплатишь. Поэтому я взял любимые серьги жены, чтобы преподнести их в дар той девочке, которая не побоялась встать перед врагом с одним лишь ножичком.

Он снова опустился на колено:

— Прости мою жену-дуру. Она очень горевала после смерти Роальда. Ты бы ведь тоже захотела отомстить, если бы кто-то убил твоего младшего брата, верно?

Ингрид нехотя кивнула.

— Вот и она такая же. В ее груди сердце воина, да вот в голове куриный умишко. Ты же, я вижу, храбрая и умная. У тебя будет много достойных женихов. Прими эти серьги, как подарок на твою будущую свадьбу.

И она взяла драгоценности.

Я тяжело вздохнул. Весь Сторбаш не стоит одной такой серьги. Отдавая их, ярл Скирре как бы выплачивал виру за все, что натворил. Очень щедрый поступок. Отец бы не взял и сотню золотых монет, так ведь не ему и давали. Очень умный поступок. Никто не проиграл суд. Никто суд не выиграл. Конунгу никого наказывать не придется. Кажется, больше всего в этой ситуации выиграл как раз сам Рагнвальд. Хитрый лис.