— Мишенька, а что, у вас там все такие… казаки? — прошептала бабушка, опасливо косясь на моих бойцов.

— Ну что ты, бабушка, это ещё агницы, — съязвил Михаил, шутка его вышла плоской.

Миша и Лейла составляли ослепительно красивую пару. Миша, возмужавший и окрепший, в парадной черной черкеске с серебряными эполетами, орденом Станислава и наградной шашкой, выглядел истинно мужественно. Лейла, юная и прекрасная, в белом платье с кавказскими мотивами, доминировавшими в ее наряде. Все счастливые невесты прекрасны, но Лейла сияла особенно. Катерина любовалась ими с грустной улыбкой. Затем началось свадебное застолье — чинное и на удивление скучное. Небольшой оркестр наигрывал что-то спокойное, камерное, словно для лучшего пищеварения. Танцы не задались. Желающих нашлось всего пять пар. Они кое-как прошлись мазуркой, попытались еще что-то — и выдохлись. Лейла не умела, Мара не горела желанием, Катерина тоже. К середине торжества веселье окончательно угасло. Миша, весь вечер не сводивший восхищенного взгляда с Лейлы, вдруг встал и громко объявил:

— Командир! Хочу наш хоровод станцевать. Поможете?

Сказано — сделано. Паша метнулся за барабаном. На пустовавший тацпол вышли все наши. Даже Аслан встал, замкнув треугольник. Мы выстроились лицом к заинтригованным гостям. В зале повисла напряженная тишина, все замерли в ожидании. Кивнул Паше — и грянула первая, неторопливая барабанная дробь. Первый круг — размеренный. Темп нарастал. Быстрее. Еще быстрее! Движения — четкие, резкие, как удары шашки. В такт вырывались короткие, хлесткие возгласы: «Ха! Ха! Ха!» Последний вихревой круг, стремительная связка, синхронный прыжок — в воздухе сверкнули выхваченные кинжалы! Громовое «Урррр-ааа!» — и все мы, как один, падаем на колено, замерли в финальной позе.

Тишина… Долгая, гулкая. И вдруг зал взорвался: гром аплодисментов, крики восторга, невнятные возгласы. Всё, как всегда. Хотя некоторые уже видели наш Пластунский хоровод, но он, каждый раз, вызывал бурю эмоций.

К нам пробился взволнованный Тютчев.

— Господа! Невероятно! — захлебывался он. — Восхищению нет предела!

Этим моментом ловко воспользовался Миша. Стоим мы кучкой — он и заводит:

Расцветали яблони и груши…

Поплыли туманы над рекой…

Что делать? Подхватили. Автоматом разбились на голоса — бас, тенор, баритон. Запели. И — о чудо! — скрипка из оркестра робко влилась в наш строй. К третьему куплету музыканты уже вовсю подыгрывали! Зал ревел: «Браво! Бис!». Спели на бис. Многие в зале подпевали.

Едва шум улегся, Миша громко сообщил:

— Тишина, господа! Исполняем «Коня»!