Глава 11
Петербург. Кабинет Шефа жандармского корпуса генерала Бенкендорфа.
Генерал Бенкендорф перебирал вчерашнюю почту, доставленную с Кавказа нарочным. Вестей было так много, что он не знал, как распределить их по степени важности перед завтрашним еженедельным докладом государю. Известия не радовали.
Из рапортов Куликова и полковника Лукьянова следовало, что тыловые службы Кавказского корпуса буквально опутаны паутиной коррупции и казнокрадства. Масштабы поражали, схемы воровства были отлажены до мелочей.
Особую тревогу вызывало дело полковника, графа Иванова-Васильева. Арестованный по обвинению в торговле оружием, присвоении сорока тысяч казённых рублей и даже государственной измене, полковник Лукьянов настойчиво просил не спешить с выводами. Сам Куликов в рапорте с тревогой отмечал: есть подозрения, что обвинение подстроено умышленно, а документы — сфальсифицированные. Действия действительного статского советника Велибина, прибывшего во главе военно-судебного установления, в основе своей справедливы, но слишком поспешные и непоследовательные. В докладе полковника, графа Иванова — Васильева изложено подробное описание боя случившегося в сентябре между отрядом Султана и Хайбулы, которого поддержали пластунский батальон и отдельные сотни казачьих полков и две сотни тверских драгун. Приведены подтверждённые данные о потерях противника и наших потерях. Бенкендорф прочитал копии рапорта начальника линии генерал-лейтенанта Мазурова и атамана Кавказского казачьего войска Колосова. Потери противника преувеличенны в два раза.
— Если бы наши противники несли такие потери, то не кому было бы воевать с нами.— усмехнулся генерал своим мыслям.
Впрочем, хоть какая-то отрада. Предпринятые полковником Ивановым-Васильевым шаги по заключению мирного договора с Хайбулой вселяли определённый оптимизм в этом направлении.
В кабинет вошёл Дубельт.
— Здравия желаю, ваше высокопревосходительство!
— Здравствуйте, Леонтий Васильевич! Каковы ваши соображения насчёт докладов полковника Лукьянова и Куликова?
— Ничего нового, Александр Христофорович. Стоит лишь свести воедино доклады полковника Баровича за последние два года — всё сходится. Казнокрадство велось системно и с размахом. Все нити, судя по всему, ведут к статскому советнику Анукину, ближайшему сотруднику обер-интенданта Смолина. Что до самого генерала Смолина — прямых доказательств его причастности нет, лишь косвенные улики. Все арестованные держат круговую поруку. Анукин же наотрез отказывается признать своё участие в хищениях.
— И о каких суммах идёт речь? — перебил Бенкендорф.