В спальне предстала картина, далекая от тревожных ожиданий: за изящным чайным столиком восседали сам император, граф Бенкендорф и… Александр. Они о чем-то оживленно беседовали, словно в гостиной.
Проклиная про себя всех присутствующих, я щелкнул каблуками, вытянулся в струнку и гаркнул:
— Здравия желаю, Ваше Императорское Величество! Операция проведена успешно. Потерь и пострадавших нет!
Император поднял глаза, и на его губах появилась легкая усмешка.
— Доброе утро, граф. Ну что ж… Значит, правду говорят: знают трое — знает и свинья? — Он рассмеялся, оглядывая присутствующих.
Я на мгновение опешил, не сразу поняв, к чему эта простонародная присказка.
— В каждой шутке, Ваше Величество, — парировал я, — лишь доля шутки. Остальное — сущая правда.
Император рассмеялся уже громче, оценив мой ответ.
— Граф, вы не перестаете меня удивлять! — воскликнул он. — После ваших визитов хоть записывай изречения. Но довольно веселья. Вы меня убедили, господа. Приступайте к подготовке отряда. Деньги будут выделены. Александр Христофорович, — повернулся он к Бенкендорфу, — разберитесь, как графу удалось проникнуть во дворец. Сделайте соответствующие выводы.
— Ваше Величество, — обратился я, ловя момент, — осмелюсь просить отметить верность долгу смены дворцовых истопников и возчика дров. Истопники, не дрогнув, с топорами в руках напали на нас, пытаясь пресечь наше проникновение. Честно исполняли свой долг, как его понимали.
Император приподнял брови, явно удивленный.
— Вот уж не ожидал от истопников такой прыти! Ну что ж, если так… Александр Христофорович, премируйте их за рвение в службе.
— Слушаюсь, Ваше Величество, — сухо отозвался Бенкендорф, бросая на меня взгляд, полный не столько одобрения, сколько будущих вопросов.
Глава 33
База пластунского батальона. Пластуновка.
— Андрей, ты надорвёшься. Слишком много на себя взвалил. — Сказал Костя после очередного поединка. — Я понимаю тебя, но ты слишком торопишься и пытаешься охватить всё сразу.
— Да нет. С физподготовкой у меня порядок, рукопашный бой и фехтование потихоньку двигаются, а вот со стрельбой промашка. И как у тебя получается, Костя, так стрелять? — сказал Андрейка присаживаясь на лавку.
За месяц своей службы в батальоне Андрейка незаметно сблизился с Константином. Оба вольнопёры, они старательно вникали в особенности службы, каждый раз получая нагоняи от сотника Сухина, дядьки Трофима. Каждый из них на выходе в учебный рейд командовал полусотней. Бойцы сразу приняли Андрейку, своего, Романовского. Многие знали с детства, принимали его командование спокойно, как должное. Уважая его за то, что отучился в кадетском корпусе и выбился в офицеры.