— Вполне, — кивнул Баркли, скрывая облегчение.
— Тогда примите вызов, — заявил Арчибальд, вставая. В его голосе зазвучала надменная решимость. — Преподнесем урок этим наглым варварам, возомнившими себя цивилизованными людьми.
Глава 18
Последовало приглашение на аудиенцию к Его Императорскому Величеству. Узнав, что я беру с собой Мурата, Мелис заволновалась и принялась наставлять сына: как держать осанку, как обращаться к Государю, чего ни в коем случае нельзя делать в стенах дворца. Мы облачились в парадные черкески и отправились в Зимний дворец.
Ровно в назначенный час адъютант Его Величества распахнул перед нами высокие двери кабинета.
— Здравия желаем, Ваше Императорское Величество! — отчеканил я, склоняя голову.
В просторном кабинете, помимо императора, находились цесаревич Александр Николаевич и граф Бенкендорф. Николай Павлович с легкой улыбкой окинул нас взглядом, внимание его сразу привлек Мурат. Мальчик стоял навытяжку, грудь колесом, подбородок гордо поднят — точь-в-точь как учила мать.
— Здравствуй, граф, — приветствовал император, — а спутника своего не представишь?
Прежде чем я успел открыть рот, Мурат решительно шагнул вперед:
— Я — Мурат Омаров! — громко и четко, с достоинством, выговорил он каждое слово. — Сын аварского хана Хайбулы, сына Омара! — Он на мгновение заколебался, детское любопытство пересилило наставления, и он, уставившись прямо на императора, спросил с неподдельной искренностью: — А ты… правда русский царь?
В кабинете на секунду повисла тишина. Бенкендорф сдержанно кашлянул. Цесаревич прикрыл рот рукой.
— Правда, — совершенно серьезно ответил Николай, чуть склонив голову. — А что, не похож?
— Почему? Я верю! — торопливо сказал Мурат, вдруг осознав, что его вопрос мог показаться дерзким. — Просто… я раньше никогда царей не видел. — Щеки его залил яркий румянец.
Не выдержав детской непосредственности, сначала тихо фыркнул цесаревич, затем не смог сдержать улыбки Бенкендорф, наконец, рассмеялся и сам император. Мурат стоял, потупившись, всем видом выражая смущение.
— Прости, Мурат, сын Хайбулы, — успокоившись, проговорил Николай, и в его голосе зазвучала неподдельная теплота. — Просто я не думал, что ты такой юный, но уже столь гордый. Чем же ты занимаешься, Мурат?
— Служу в Пластунском батальоне полковника! — снова выпрямившись, гордо отрапортовал Мурат.
— Даже так? — искренне удивился император. — И кем же, если не секрет?
— Пока вольным пластуном. А полковник обещал, — с важностью пояснил мальчик, — как отучусь в кадетском корпусе, возьмет меня на службу офицером!