План сложился стремительно. Лукьянову я приказал раздобыть форму офицера фельдъегерской службы. В сопровождении двух переодетых бойцов я должен был двинуться к спальне государя. Главное — пройти незамеченным через входы во дворец, где служба исполняется строго. Оказавшись внутри, будем действовать по обстоятельствам. При встрече с патрулём или прислугой — предъявим перстень. В крайнем случае — нейтрализуем, стараясь не нанести тяжких увечий. Выдумывать что-то хитроумное не было ни времени, ни нужды. Этот план казался мне исполнимым. Конечно, риск огромен, но… надежда оставалась. Если нет — что ж, на нет и суда нет. Успокоившись на этом, я велел Лукьянову добыть также два мундира для младших чинов фельдъегерей. Оставалось ждать вестей от Саввы и Эркена.

К вечеру вернулся один Эркен. Взглянув на него вопросительно, я увидел в глазах удачу.

— Нашли, командир. Каждый день возит огромную подводу во дворец. Служит там более трёх лет, знает всё и всех. Савва остался — угощает его в кабаке, ведёт душевную беседу.

— Отлично. Отдыхай.

Вернулся Савва, запыхавшись.

— Командир, возчик ждет, можно ехать и говорить. Но… что-то с ним не так. Взгляд мутный, ненадежный. Может, другого поискать?

— Времени нет, Савва. Дело — на завтра запланировано. Поехали. — Я поднялся. — Но всем быть начеку.

Поздно ночью, когда город уже спал, подкатили к избе на самой окраине. Тусклый свет в единственном окне казался подозрительным.

— Савва, Паша — со мной. Эркен, Аслан — прикрытие снаружи. Без лишнего шума. Без убийств и увечий, если возможно. Действуем по обстановке.

Савва глухо постучал в ворота. Стук прокатился по тихому двору. Спустя мгновение половина ворот со скрипом приоткрылась.

— Проходите, проходите… — засуетился хозяин, мельком глянув на Савву. Его глаза бегали.

Мы вошли в сенцы, а затем в горницу. И тут — сюрприз. У стены, как из-под земли, выросли фигуры в полицейской форме: урядник и рядовой. Старый, массивный пистоль в руке урядника тут же нацелился мне в грудь.

— Руки вверх! К стене! Быстро! — рявкнул урядник, видя наше замешательство. Голос был низким и привыкшим к повиновению.

— Они, Агап Сидорович, всю ночь спаивали да на крамолу склоняли! — захныкал мужик, смахивая пот со лба ладонью. — У-ух, поганцы… Ишь, что удумали-то!

— Позвольте присесть, господин урядник? — спросил я, переключая внимание полицейских на себя. Одновременно едва заметно кивнул Савве и Паше.

— А ну не рыпайся, подлец! Встать! — заорал рядовой, видя, как я опускаюсь на край лавки.

— Конечно, конечно, спокойно, господин полицейский… — плавно поднял я руки, демонстрируя полную покорность.