Навестил Мелис. Первым, кто меня встретил на пороге, был, как всегда, энергичный Мурат.

— Здравия желаю, господин полковник! — чётко, по-строевому, приветствовал он.

— Здравствуй, Мурат.

— Полковник, а когда мы поедем в Москву? — неожиданно выпалил он, ошарашив меня прямотой вопроса.

— Скоро, — ответил я, приглядываясь к нему. — А с чего такая спешка?

— Пока тебя не было, в гости приезжала княгиня… Констанция, — смущённо начал он, и по лицу его разлился румянец. — Я ей понравился… И она мне очень понравилась. Она называла меня гал… галанным… — Мурат растерянно замолк, вопросительно глядя на меня.

— Может, «галантным»? — уточнил я, с трудом сдерживая улыбку.

— Да! Га-лант-ным! — тщательно выговорил он по слогам, явно гордясь новым словом. — Это… хорошее слово, полковник?

— Для мужчины — очень хорошее, — подтвердил я. — Ну и что же было дальше?

— Она живёт в Петербурге! Это же рядом с Москвой? — воодушевлённо продолжил он. — И сказала, что будет ждать меня в гости. Обещала ждать!

— Даже так? Ну, это, конечно, меняет дело, — кивнул я, понимая его нетерпение. — Но, Мурат, когда мы приедем в Москву, твоя первая задача — определиться с учёбой в кадетском корпусе. Замечаю, читаешь ты пока с трудом, пишешь с ошибками. С такими знаниями тебя туда просто не примут. И перед княгиней будешь выглядеть… не лучшим образом. Во-вторых, — добавил я строже, — пригласила она тебя, и никого более. А отправиться в Петербург одному, без сопровождения, ты не можешь — мама не разрешит. Так что вопрос этот пока открыт. Сначала — кадетский корпус, учёба. А уж потом — всё остальное. Всё ясно, боец?

— Так точно, господин полковник, — ответил Мурат, и его голос прозвучал заметно грустнее.

— Боец, нос не вешать! — ободряюще сказал я. — Я сам скоро буду в Петербурге по делам. Обязательно навещу княгиню Констанцию и передам ей, что Мурат, сын аварского хана Хайбулы, непременно навестит её, но чуть позже. Уверен, она поймёт и будет ждать. Если ты ей действительно понравился, — подчеркнул я, — она дождётся.

Мелис, слушая наш разговор, тепло улыбалась. Лейла же еле сдерживала смех. Я строго посмотрел на неё и покачал головой — насмешки над искренними чувствами брата были неуместны.

Мелис, мгновенно уловив мой взгляд, поняла: разговор будет серьёзным. Легким движением руки она выпроводила детей, и мы остались одни. Я подробно передал ей суть последнего разговора с Хайбулой. Она слушала, не перебивая, лишь изредка кивая, но глаза её не отрывались от моих, впитывая каждое слово.

— Как он? — выдохнула она наконец, и в её тихом голосе зазвучала сдерживаемая тревога.