— Скажите откровенно, граф Васильев: эта мысль… она целиком принадлежит Петру Алексеевичу?

— От первой искры до последнего штриха, Государь, — твердо ответил Дмитрий Борисович. — Моя роль — лишь скромное дипломатическое обрамление сияющего алмаза его замысла.

— Что ж… — Николай встал, его глаза горели. — Убедительно. Тонко. Безжалостно. Решено! — Он резко дернул шнурок звонка. — Немедленно вызвать ко мне графа Нессельроде!

Пока адъютант бросился исполнять приказ, поднялась лихорадочная суета. Император шагнул ко мне, отведя немного в сторону. Его рука легла мне на плечо — жест небывалой фамильярности в стенах кабинета.

— Благодарю, Петр Алексеевич, — проговорил он тихо, но с такой силой, что слова врезались в память. — За понимание… За верность долгу… За ум, который служит России. Благодарю.

Едва он отошел, как в кабинет, запыхавшись, вошел министр иностранных дел Карл Васильевич Нессельроде.

— Карл Васильевич! — властно обратился к нему император, принимая свой обычный вид самодержца. — Выслушайте внимательно и исполнить в точности. Прикажите немедленно доставить сюда английского посла. Вам надлежит сделать ему следующее заявление — публично, в присутствии всего дипломатического корпуса и всех журналистов, каких сыщете в столице к полудню!

Николай выпрямился во весь рост, голос его зазвучал, как надраенная медь:

— «Мы, Николай Первый, Император и Самодержец Всероссийский, движимые духом христианского милосердия и желая предотвратить ненужное кровопролитие, даруем вам, милостивые государи англичане, последний шанс. Отозвать ваш безрассудный вызов, брошенный Нашему верноподданному, полковнику графу Иванову-Васильеву, — вызов до смерти. Отозвать без малейшего урона вашей чести и благополучно отбыть на родину в течение сорока восьми часов. Сие есть Наша высочайшая воля».

На лице Нессельроде отразилось невероятное облегчение. Весть о возможной дуэли с англичанами, да еще царского фаворита, видимо, не давала ему спать. Он увидел шанс избежать грандиозного международного скандала.

— Слушаюсь, Ваше Императорское Величество! Будет исполнено незамедлительно! — с почтительным поклоном воскликнул министр и, схватив за рукав графа Васильева, поспешно повлек его за собой, уже бормоча первые распоряжения секретарю на ходу.

Уже в анфиладах Министерства Иностранных Дел, отдавая четкие указания, Нессельроде обернулся к Дмитрию Борисовичу, его глаза сияли благодарностью:

— Дмитрий Борисович, это ведь ваша мудрость подсказала Государю столь изящный выход из сей щекотливой ситуации? — Он даже не усомнился в своей догадке. — Благодарю вас, граф, от всей души! Ваше вмешательство более чем своевременно! Представьте, как бы отреагировали Лондон и европейские столицы на такой дипломатический эксцесс! Резонанс был бы ужасающий!